— Там кое что сушится, — подала голос тетя Катя.
— Вы потом соберете, ладно? Думаю тут по всему дому что-то валяется.
— Конечно, я передам, — заверила тетя Катя и добавила. — Зря ты так.
— Это самое верное, вы били правы. Леш, прощайся и поедем.
— Но мам, почему? Так нечестно!? — сын начал кричать.
— Хватит. Прощайся.
— Не буду. Не поеду. Почему так? Ты поругалась с отцом? Верно?
— Твой отец мертв, — отрезала Яна.
— Но… дядя Вова.
— Владимир Михайлович замечательный человек, но твоим отцом не является, ясно?
— Но мам…
— Сынок, пожалуйста, прощайся и едем.
Яна вышла из комнаты с рюкзаком и чемоданом. Погрузив вещи в машину и посадив туда пса пошла за сном. Оба мальчишки серьезно и ожесточенно посмотрели на нее и друг друга. После чего Лешка без слов сел в машину.
— До свидания, огромное за все спасибо, — поблагодарила Яна.
— До свидания, — попрощалась тетя Катя.
Руслан промолчал.
Яна осторожно развернулась и медленно по ухабам поползла обратно. Выехав на трассу она смогла расслабится:
— Леш? Ты как?
— Какая тебе разница, — зло ответил сын.
— Понимаю, ты мне не поверишь, но я делаю как лучше.
— СЕБЕ!
— Тебе. Позже было бы еще больнее.
Тут зазвонил телефон. Владимир.
— Да, добрый вечер, — начала Яна.
— Это было обязательно? — зло спросил мужчина. — Высказывать свое отношение так? Ты о детях не подумала?
— Как раз о детях я подумала, что и вам советую. Они уже начали играть в семью, расставаться потом было бы сложнее и болезненнее.
— А так значит легко и без боли.
— И сейчас есть боль, но потом было бы хуже. Простите я за рулем, мне неудобно говорить.
И Яна отключилась.
— Ты злая стерва, — вдруг бросил сын.
— Что? ЛЕШ!
Яна пробовала удержать от слез, но выходило плохо. Такого удара от единственного близкого и родного человека она не ожидала. Как ее сын мог ТАКОЕ ей сказать?
Яна свернула в первый же поворот и остановив машину начала вытирать слезы. Боль болью, но попасть в аварию она не хотела. Несколько минут слез и шершавый язык Беса.
— Хоть ты меня настоящей принимаешь, — улыбнулась Яна.
Потом сделав пару вдохом и глотнув валерьянки, взяла себя в руки.
— Стерва, значит стерва.
Яна на автомате добралась до дома, отмахнувшись от извинений сына. Потом выгуляла Беса, проинформировала ребенка об отъезде в детский лагерь через два дня и ушла спать. Пес порывался уйти в Лешке, но Яна заперла дверь. Сегодня ей нужна поддержка.
Выдержки хватило на пару часов, точнее, до первого пробуждение, когда девушка увидела, как пес пробует повернуть ручку. Злость и обида спали, может ее ребенку права больше нужна поддержка и любовь. Пусть хоть собака даст, раз мать недостойна.
Яна вернулась в кровать и снова начала плакать. Глупости, подумаешь слова сказанные в запале и обиде, но как же больно. Она всегда хотела и старалась быть хорошей, любящей понимающей матерью, несмотря на советы мамы быть строже. Она просто любила своего ребенка даже если чрезмерно его баловала. А тут…
Во всем виноват Владимир, все началось в его появления. Впервые за долгие годы Яна испытала зарождающуюся ненависть. Ладно, он отмахнулся от нее, чем ударил и обидел, но из-за его действия пострадал ее сын. тот кто точно и никак не виноват в отношениях взрослых. Полусон — полу бодрствование позволило прийти к выводу — больше она таких ошибок не допустит. Вот выучит сына, пойдет тот в институт, и тогда займется своей жизнью. А то получается ее ошибка больнее всего ударила по ребенку. К тому же выплыл злосчастный финансовый вопрос. Все бы ничего, но покупка пса и детский лагерь шли уже из запаса на черный день и это пугало.
Утром Яна была разбитая, без Беса ночевать снова оказалось страшновато. Хотя она прекрасно понимала, что и пес и сын рядом, но помогало это мало. Утром, выгуляв животное, Яна поехала на работу, заодно планируя оформить покупку путевки в лагерь. Теперь точно придется, хотя еще вчера была грешная мыль сэкономить и оставить Лешку в городе. Но нет, теперь ней выйдет, с другой стороны ребенок хорошо проведет время и не будет торчать в пыльном городе, к тому же в одиночестве. Как бы Яна не хорохорилась, она хорошо осознавала значение дружбы с Русланом для Лешки. За эти полгода она стали не разлей вода, и естественно на адаптацию в обратную среду потребуется время.
Владимир
Давно не ощущал себя таким дураком, полностью и во всем виноватым. Уже почти двадцать лет. Последний раз это чувство возникло, когда мать выхаживала его после выписки. А он не хотел, ни жить, ни бороться, ни восстанавливаться, ничего не хотел. И ждал только одно смерти.