Выбрать главу

Совершенно позабыв о цели своего визита, Кохаку взяла свитки, уселась на прилавок и принялась рассматривать иллюстрации о том, как сбежавшая от родителей человеческая девушка соблазняла дракона, который оказался не против. Тушь ещё не высохла, поэтому она держала аккуратно, чтобы случайно не смазать. У Джинхёна неплохо получилось нарисовать хвост дракона — почти как настоящий, да и сама история оказалась хорошей, Кохаку даже пришлось посильнее свести ноги — слишком сильно она погрузилась в сюжет.

Рури взглянул лишь на первый свиток, покраснел и мигом оказался у выхода из лавки.

— Стоять! — крикнула ему вдогонку Кохаку. — А то наш монстр и тебя растерзает.

— Ты знаешь про него?

— Дай мне немного времени, — усмехнулась она и вызывающе изогнула брови, затем вновь опустила взгляд, дочитывая последнюю страницу.

Кое с чем Джинхён всё же ошибся.

— Джинхён-а, у драконов два.

Тот непонимающе посмотрел на неё и переспросил:

— Хвоста?

— Нет, Джинхён-а, не хвоста, — неоднозначно добавила Кохаку и выразительно посмотрела на него.

Вскоре его взгляд наполнился прозрением и он воскликнул:

— А! Не хвоста, значит…

Он усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Это я могу исправить, только не очень понимаю, как выглядит, — задумчиво произнёс он. — А остальное?

— То есть хвост ты понимаешь, как выглядит, а это — нет? — хихикнула Кохаку. — Остальное мне нравится.

Она бросила взгляд на Рури, который стоял у выхода из лавки и с надеждой смотрел наружу. Кохаку и подумать не могла, что друг её детства тоже интересовался жутким чудовищем, жестоко убившим несчастную женщину, и, возможно, желал с ним поквитаться. Но раз он всю жизнь провёл в другой стране, то только какая-то серьёзная причина заставила его прибыть в Сонгусыль, и вряд ли ей являлась Кохаку, раз Рури даже не помнил её.

До неё доходили слухи об ордене монахов Цзяожи, охотящимся за нечистью, и похоже, её друг являлся их адептом.

— Спасибо, нуна, — Джинхён с улыбкой забрал страницы. — Тебе что-то нужно?

— У вас тут запасной одежды не найдётся? А то я привлекаю к себе внимание. — Она чуть приоткрыла плащ и продемонстрировала жёлтые и персиковые цвета своего наряда.

— Женской нет.

— Давай сюда мужскую.

Кохаку поняла намёк, чем вызвала улыбку на лице Джинхёна.

— Она внизу, нуна может спуститься и переодеться.

Ноги уже несли её к лестнице в подвал, но тут она вспомнила про Рури и ещё раз посмотрела на него, крикнув:

— Никуда не уходи, я быстро!

Она мигом скинула с себя плащ, развязала ленту и стянула верхнюю одежду, небрежно отбросила светло-жёлтую чогори в сторону, оставляя лишь нижнее бельё. По полу были разложены разрисованные свитки, некоторые скомканы. На низком столе, возле которого находились две подушки, лежали начатые иллюстрации, а также кисти, тушечница и сама тушь.

Кохаку скомкала свою одежду и положила на свободную часть пола. Из ящика достала светло-коричневую чогори и тёмные мужские паджи*, которые быстро надела. Захватив с собой свой плащ, она взлетела по лестнице и взглянула на Рури, боясь, что он мог сбежать, но тот по-прежнему стоял у порога. Джинги протирал пыль, а Джинхён сидел у прилавка, рассматривая свои иллюстрации.

* Паджи (кор. 바지) — свободные мешковатые штаны.

— Джинхён-а, — позвала Кохаку и подошла к нему, — до тебя доносились слухи о монстре?

Он с подозрением прищурился.

— Ты же не собираешься ловить его?

— Ещё как собираюсь!

— Нуним, это опасно, — с тревогой в голосе произнёс Джинхён, а Кохаку нахмурилась. Ему оставалось только вздохнуть. — Раз ты уже приняла решение, то всё равно найдёшь его, так что лучше узнаешь от меня. В нескольких часах ходьбы отсюда, в сторону деревни Паллюн, находится разрушенный храм — в нём и… — Джинхён сглотнул. — Убили женщину.

— Это северный или восточный выход? — только и спросила Кохаку, совершенно не испытывая чувства страха.

— Северный. — Джинхён замолчал, но вновь решил попытаться: — Нуна, это, правда, очень опасно.

— Я с нечистью лучше другого справлюсь, — усмехнулась Кохаку и гордо приподняла голову.

— Стой, — её друг обошёл прилавок и подошёл к ней со спины. — Хотя бы косу заплету, а то неприлично с распущенными волосами здесь расхаживать.