— Что ты делаешь? — поинтересовался он, но не спешил останавливать её.
Она молча взяла в зубы два фурина, что наполнили зал мелодичным звоном, подняла голову и ушла к открытой двери, но остановилась на пороге. Сюаньму понял её без слов, резко уменьшился в размере и поспешил догнать.
Нуна не стала бродить по коридорам в поисках, а запрыгнула на подоконник и спустила хвост, чтобы Сюаньму мог ухватиться за него, что он и сделал.
Оказавшись снаружи, нуна застонала и без сил упала на траву, а колокольчики, что она придерживала зубами, укатились в сторону.
Глава 18
В теплых лучах солнца нежится Янтарь
— Нуна!
В голосе Рури Кохаку слышала неподдельную тревогу, но не могла найти силы, чтобы ответить. Едва приоткрытыми глазами она видела, как два ценных для неё фурина укатились в сторону, и только чуть дёрнула лапой. Та увеличилась в размере и начала принимать форму человеческой руки, мех сначала из белого вернулся в родной тёмно-рыжий, а затем сошёл с лисьего тела и остался лишь на заострённых ушах и хвосте. Холодный осенний ветер не заставил себя ждать, и мурашки пробежались по спине и ногам Кохаку. У неё не было с собой никакой одежды, поэтому она собрала последние силы, подтянула ноги к груди и прикрылась пушистым хвостом.
Оставшийся в теле дракона Рури подхватил звенящие фурины в зубы и положил перед ней, затем сказал:
— Я сейчас вернусь.
И запрыгнул обратно на подоконник.
Кохаку не знала, сколько времени так пролежала, пока не услышала где-то вдали шаги, что стремительно приближались. Она чуть дёрнула хвостом и попыталась подняться, но бока пронзило жуткой болью, и Кохаку вновь упала на траву. На лбу выступили капли пота, и она прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать.
Когда шаги оказались совсем близко — за углом крыла монастыря — Кохаку поняла, что уже начала узнавать их звук. К ней спешил Рури. От этой мысли она успокоилась и расслабилась, только глаза оставила приоткрытыми.
Из-за угла действительно показался её друг, только он сменил форму дракона на человеческую и вновь переоделся в тёмно-синюю одежду. Вряд ли он успел слетать в Сонгусыль и вернуться, так что наверняка её просто предложили здешние монахи, хотя она и мало отличалась от старой. Кохаку слабо улыбнулась. В руках он держал такую же тёмно-синюю свёрнутую ткань. Рури торопливо приблизился и опустился на траву перед ней, встревоженно зацепился взглядом за раненый бок, но покраснел и смущённо отвернулся. Кохаку молча смотрела на него из-под полуопущенных ресниц, в то время как Рури развернул ткань и накинул на неё. Не смея поворачивать голову, он негромко проговорил:
— Нуне помочь одеться?
— Кх… ха-ха, ай! — она попыталась рассмеяться, но боль от ран давала о себе знать. Хотя монахини остановили кровотечение и как-то на время даже избавили от мучений, но продлилось это недолго.
Рури так и не дождался согласия, но в стороне сидеть не стал. Стараясь не смотреть, он придержал её за плечи и помог сесть на траву. Сквозь наброшенную на её тело ткань и несмотря на морозный ветер, Кохаку почувствовала тепло его рук. От лёгкого неожиданного прикосновения она вздрогнула и попыталась заглянуть ему в лицо, но Рури ещё сильнее отвернулся, чем вызвал её улыбку.
Оказалось, он принёс не просто покрывало, чтобы укрыть от холода, а монашескую одежду. Однако либо спешил, либо нижнюю рубаху и штаны ему не выдали, поэтому Кохаку одевалась на голое тело. Кофта напоминала чогори, которую она носила в Сонгусыле, только та опускалась чуть ниже груди, а эта доходила ей до пояса, ещё и рукава оказались широкими — такими же, как и у Рури.
Вместо чхимы он принёс свободные штаны — монахини, которые помогли ей с ранами, носили такие же. Рури аккуратно запахнул халат на ней, стараясь не задевать раны, и слабо завязал пояс. Однако одежда всё равно сдавливала, и Кохаку хмурилась от малейших движений.
— Больно?
— Самую малость, — соврала она.
— Я отведу тебя к местному лекарю.
Она вздрогнула и встревоженно посмотрела на него.
— Не хочу, только ты можешь лечить меня.
Эти слова сами слетели с языка, она даже обдумать их не успела. Кохаку не хотела терять время на каких-то лекарей, а собиралась сразу отправиться на Чигусу и разобраться с этим Шэньюанем. Раны как-нибудь сами в дороге затянутся, всё равно путь предстоял не близкий.
А вот Рури, кажется, воспринял её серьёзно. Глубокие лазурные глаза, напоминавшие два горных озера, внимательно смотрели на неё, их обладатель по-прежнему выглядел смущённым, но теперь в его взгляде мелькала буря эмоций: начиная от недоверия и заканчивая восторженностью. Возможно, Кохаку намудрила и не так поняла эти чувства, но увидела она именно их и сама смущённо отвернулась.