— Красивое имя, Кохаку, — совсем тихо проговорил он, но благодаря острому лисьему слуху Кохаку расслышала его слова. Она неосознанно вильнула хвостом, не отводя взгляда от Рури.
Его щёки покраснели, но он всё равно тоже продолжал смотреть на неё.
Кохаку смущённо приподняла голову и воскликнула:
— Спасибо!
Затем потянулась за фуринами, что лежали поблизости на траве, с заботой оглядела их и прижала к своей оголённой груди, выглядывающей из-под ткани незавязанного тёмно-синего халата. Чтобы скрыть смущение, она поспешила сменить тему:
— Я собираюсь отправиться на Чигусу.
— Нуна!
— Ты со мной?
— Нуна, раны разойдутся… — в голосе Рури звучала неподдельная тревога, перемешанная с заботой, что смущало ещё сильнее.
— Я отправляюсь сегодня, с тобой или без тебя, — на полном серьёзе заявила она.
На миг в его глазах отразилась боль, которая быстро сменилась решимостью:
— Я с тобой, ну… Кохаку. — Его лицо озарила улыбка, а в груди Кохаку как будто мир перевернулся. Она редко замечала у Рури такое выражение во взрослом возрасте, как и в принципе не помнила, чтобы он смеялся после их первой встречи в Сонгусыле. В этом плане он сильно отличался от Ю Сынвона — даже в моменты отчаяния тот улыбался и никогда не сдавался, улыбка как будто никогда не сходила с его лица.
Кохаку встряхнула головой. И почему только вспомнила генерала?
Она вскочила на ноги, как бока резко закололо. Кохаку упёрлась рукой в шероховатую стену и решила пока стараться не делать резких движений.
— Давай вернёмся и узнаем, могут ли монахи переместить нас своими талисманами.
— М.
Рури тоже поднялся и обеспокоенно предложил ей руку в качестве опоры. Или… так ей показалось. Кохаку улыбнулась и обняла её на уровне локтя, перенесла вес на друга, продолжая сжимать фурины в одной из ладоней.
— Подожди, — проговорил Рури, и их взгляды на миг пересеклись, но затем он опустил голову. Рури стоял на месте, словно чего-то ждал или хотел сделать, а Кохаку не могла понять его.
Тогда он аккуратно вытащил руку из её объятий и дотронулся до халата, его щёки налились краской. Он отвернул взгляд в сторону, словно что-то высматривал в траве, и при этом вытянул перед собой руки, нащупал распахнутый халат, аккуратно наложил ткань друг на друга. Кохаку прекрасно видела, как он старался и не смотреть, и не задевать её раны, и не могла не улыбаться.
Рури осторожно потянул ленту и мягко завязал её, после чего наконец поднял голову. Его щёки по-прежнему наливала краска, благодарная Кохаку решила не смущать друга ещё больше, поэтому шире улыбнулась, довольно прикрыла глаза и сказала:
— Спасибо!
— М.
— Теперь обратно?
Кохаку слегка прикусила нижнюю губу, гадая, не забыли ли они что-то ещё. Но Рури только кивнул, поэтому она бросила взгляд на окно, через которое выбиралась наружу, и покачала головой — сейчас она не пролезет через него, только раны потревожит.
Она не знала, где выход, но помнила, с какой стороны пришёл Рури, поэтому туда и направилась. Поначалу они шли вдоль стены, пока сбоку не начали доноситься знакомые голоса. Кохаку обернулась и неподалёку заметила деревянную пагоду с красиво изогнутой крышей, внутри сидели две фигуры, одну из которых она мгновенно узнала, несмотря на то, что смотрела на него со спины: Ю Сынвон успел вновь сменить форму на человеческую и переодеться в монашескую тёмно-синюю одежду. Должно быть, его собственная ещё не высохла. Напротив него сидел Чуньли — тот самый монах, что переместил их в Цзяожи из Сонгусыля при помощи талисмана. Он-то и был ей нужен.
Кохаку резко развернулась и сошла на выложенную камнем тропу, ведущую к пагоде. Вдоль неё росли небольшие кусты — Кохаку бы не удивилась, если бы среди них оказались всевозможные лекарственные травы.
Ю Сынвон, обладавший таким же острым лисьим слухом, что и она, обернулся на звук шагов, улыбнулся и помахал. Кохаку уже месяц знала о происхождении Ю Сынвона, с ночи в храме после нападения Сыхуа. Тот попросил поговорить наедине и предстал перед ней в истинном облике с чёрными ушами и хвостом. В ту ночь Кохаку прониклась к нему большим доверием и симпатией — не могла не радоваться, что существовал ещё один выживший с Чигусы. Но после пары дней размышлений поняла, что никогда не встречала его в детстве. Конечно, Чигуса была немаленьким островом, они могли жить в разных деревнях, но если Ю Сынвон имел только один хвост, то ему было менее ста лет, а значит, не сильно старше самой Кохаку. Среди ровесников она такого не помнила — а Кохаку прекрасно запоминала лица, даже если видела лишь раз; более того, среди своего окружения она ни разу не встречала лисов с чёрным мехом. После они не говорили об этом, в диалоге ни разу не всплывала тема Чигусы или их прошлого.