— Я не верю, что это ван Тэ, — проговорила она, как только Ю Сынвон смог подняться на ноги.
— Я не говорил, что это ван Тэ. — Необычно серьёзное выражения лица застыло на его лице. — Это ван Ён, прежний наследный принц.
Кохаку застыла на месте, шерсть на её ушах и хвосте встала дыбом.
Наложница Ча совсем недавно рассказывала о прежнем наследном принце и предполагала, что он мог отправиться на Чигусу за оружием. Всё так быстро произошло друг за другом: господин Нам примчался на их встречу и сообщил о пропаже Джинмин, Юна оказалась под властью аккыма, в тот же день они переместились в Цзяожи, а по пути сюда Кохаку так плохо себя чувствовала, что эта информация совсем вылетела из её головы.
Она сжала гохэй в руках, но вовремя спохватилась и постаралась успокоиться, пока тот не успел треснуть. Нельзя портить то немногое, что осталось от верховной лисы. Кохаку направила несколько кицунэби в сторону ван Ёна, но те оказались слишком слабыми — тьма вмиг поглотила золотые огоньки. Наследный принц даже не реагировал: сидел на земле с закрытыми глазами, как будто спал, и держался обеими руками за широкий меч, длинные локоны спадали ему на лицо и перекрывали часть.
Ещё несколько кицунэби возникли в воздухе возле головы Кохаку, ярче и крупнее прежних. Она мысленно направила их к ван Ёну, приказывая прорваться. На этот раз они пролетели чуть дальше, но тьма поглотила и их. Даже на три джана не выходило приблизиться.
— Генерал, что прикажете? — спросил один из воинов после нескольких неудавшихся попыток.
Ю Сынвон перевёл взгляд на Кохаку, которая отвлеклась от огоньков, сердито оглядела людей и воскликнула:
— Нам не нужны бессмысленные жертвы!
Те посмотрели сначала на неё, затем на генерала, в их глазах стоял неозвученный вопрос.
— Слушайте свою принцессу, — решил Ю Сынвон и пожал плечами.
Повисла напряжённая тишина. Его подчинённые не перешёптывались между собой, но от их взглядов Кохаку всё равно становилось не по себе: они ждали от неё каких-то действий, а она не могла даже подойти к спавшему врагу. Когтями левой руки она водила по ладони — не царапала себя до крови, но старалась привести в чувство и заставить голову думать.
Густой думал давил и мешал сосредоточиться. Кохаку смотрела себе под ноги, грызла нижнюю губу и нервничала.
— Нуна.
Сюаньму дотронулся до неё хвостом, нежно погладил руку. Он бы превратился обратно в человека, чтобы нормально успокоить её, однако не желал предстать без одежды перед этой толпой. Янтарные глаза посмотрели на него с благодарностью.
Она вздохнула и прикрыла их, попыталась абстрагироваться от окружающего мира. Много лет назад верховная лиса учила разжигать кицунэби: надо верить в себя и думать о хорошем. Кохаку вспомнила тепло, которое наполняло её тело, когда Рури брал её за руку, и также его собственное, представила его нежный взгляд и добрые слова, первый поцелуй под яркой полной луной… Перед глазами возник свет, который проникал даже через закрытые веки, но Кохаку не закончила. Она подумала также о радостных днях и приключениях в Сонгусыле, о подаренном фурине; о весёлых моментах с Джинхёном, его забавных историях и том, как она тайно распространяла их по всему Сонбаку; о добрых Хеджин и евнухе Квоне, о друзьях детства, родителях и, наконец, о верховной лисе. Гохэй в её руке начал нагреваться, а свет перед носом становился всё ярче.
Кохаку открыла глаза, и перед ней завис большой золотой кицунэби в форме лисьей головы, его белые глаза светились ярким белым пламенем. Он дёрнул хвостом, что рос из головы, и помчался в сторону ван Ёна, оставляя за собой дорожку света.
Тьма давила и окружала, пыталась поглотить и его, но этот кицунэби прорвался. Его хвост и уши растворялись, он уменьшался в размерах, и, тем не менее, всё равно пролетел в самую гущу и дотронулся до головы ван Ёна. Глаза наследного принца резко открылись.
Давление и тяжесть усилились, держаться на ногах и дышать становилось всё сложнее.
Наследный принц продолжал держаться за меч, глубже воткнул его в землю и поднялся на одно колено. Кожа треснула на его лице, от щеки отвалился кусок, вместо которого осталось потемневшее пятно.