— Не лезь, — прошипел он ей в ухо. Чего ждать от человека, сумевшего обычным кинжалом разрубить сильный талисман, когда простым людям это не по силам? Кем он являлся?
Земля вдруг содрогнулась и затряслась, враг не удержался на ногах и с грохотом повалился на пол, нуна схватилась руками за стол с трупом, а Сюаньму еле устоял. Землетрясение? Он испуганно взглянул на нуну, беспокоясь за её жизнь.
— Наверх, живо, — скомандовал он. — Я прикрою.
Он не хотел думать о том, что случится, если в переходном тоннеле обрушится потолок. Им немедленно надо выбраться, пока оставалась возможность.
Нуна только успела схватиться руками за лестницу и подняться на две ступени, как стена на противоположном конце помещения рухнула. От дуновения погасли все свечи, кроме одной на столе у трупа женщины. Люди с оружием в руках прорвались к ним.
Они немедленно окружили валявшегося на полу человека, а также приставили копья к шее Сюаньму.
— Принцесса Юнха, вы в порядке? — крикнул евнух Квон, выглядывающий из-за спин, должно быть, королевских стражников.
— Злодей на полу, убейте его, — приказала она, как только спрыгнула с лестницы. — Монах со мной.
— Стойте, — немедленно вмешался Сюаньму. — Он человек, а не нечисть. Король покарает вас за его убийство.
Он поймал на себе яростный взгляд нуны, в котором так и читалось: «Ты что творишь?!»
— Это правда? — уточнил один из стражников и посмотрел то на монаха, то на принцессу. У Сонгусыля и Цзяожи были схожие законы, и убивать по ним запрещалось.
Сюаньму подобрал чётки с пола, заставил их светиться и приставил к жестокому убийце.
— Позвольте, — произнёс он и попросил руку одного из стражников, точно также приложил, и ничего не произошло. — Чётки реагируют на нечисть и причиняют ей боль, а на человека не влияют.
— Взять его, — приказал главный стражник, и остальные связали руки человеку, всё ещё сидевшему на полу. Когда Сюаньму взглянул на него, то увидел, что тот смеялся с диким взглядом.
— Зачем? — донёсся до него тихий шёпот нуны. — Миру будет лучше без него.
Вспомнив все опасности, которым он подверг принцессу Сонгусыля, монах крепче стиснул чётки в кулаках, пока не почувствовал боль, и добавил:
— И принцессу верните во дворец.
На миг он пересёкся с ней взглядом, но увидел лишь ненависть и разочарование. Сюаньму опустил голову и отвернулся.
Глава 4
Месть Янтаря посредством хицубокуши-но-муши
Две долгие недели у дверей и окон покоев Кохаку стояла стража, которая внимательно следила за каждым её движением, сопровождала по любым нуждам и даже по ночам не спускала глаз. При желании выйти на воздух, за ней следовали четыре стражника вместо привычных евнуха Квона и служанки Хеджин, но и те не оставались в стороне.
Кохаку не любила столько внимания и во всём винила Рури, хотя в душе понимала, что во дворце её бы заперли и без его помощи. Но почему-то возникало ощущение, что именно он её предал. Не встал на её сторону, не сказал хоть что-то в её защиту, а первым же сдал.
Она ужасно хотела придушить друга детства. Как он мог так поступить с ней?! Ещё и накануне праздника урожая! В это время король щадит всех преступников и дарует им жизнь вместе с наказанием, а не смертную казнь. Кохаку пребывала в дикой ярости: пинала всю мебель ногами и затем ворчала из-за боли, швырялась одеждой и посудой, разбила один горшок с деревцем, из-за которого потом плакала и извинялась перед невинным растением. Это чудовище не должно жить.
Король бы в жизни не согласился с ней, да и какой смысл прислушиваться к словам «дочери какой-то наложницы»? Сама королева родила сына ван Тэ, который сейчас являлся наследным принцем и в будущем станет следующим королём, но и в остальных принцессах тоже имелся толк — выгодно выдать их замуж и заполучить большую территорию. Можно даже выдать их за короля соседних земель и объединить королевства, но Кохаку не собиралась в этом участвовать. Пусть остальных принцесс выдаёт за кого хочет, у неё в этой жизни были другие планы, о которых Его Величество пока ещё не знал. А если бы узнал, то за Кохаку сейчас бы следили не четыре стражника, а все двадцать.
В дверь постучались, затем в комнату вошла девушка внешне чуть старше самой Кохаку.
— Принцесса Юнха, вам ничего не надо?
На подносе она принесла чай и медовые печенья — служанка прекрасно знала вкусы своей госпожи.
— Хеджин-а-а, — заныла Кохаку и перевернулась на одеяле, — я хочу свободы-ы.