— Нуним? — удивился Джинхён, который сидел на земле среди высокой травы, где его почти не было видно. Перед ним стояла тёмная курильница, из которой шёл насыщенный аромат каких-то масел.
— Принцесса Юнха, мы возвращаемся в Сонбак, — заявили стражники, в тот же миг догнав Кохаку.
— Да подождите вы, — возмутилась она и обернулась к другу. — Джинхён-а, помощь нужна. Что ты вообще на болоте забыл?
Успев подняться на ноги, он спрятал руки за спиной и опустил голову. Кохаку изогнула брови, чуя, что пахло неладным.
— Выкладывай.
Стражники окружили её, но не спешили хватать и насильно тащить в город. Хеджин и евнуха Квона видно не было. Волны беспокойства исходили от Джинхёна, но в итоге он сдался и после протяжённого вздоха заговорил:
— В лавке завелись мерзкие насекомые, как их? Твой друг-монах назвал их хицу-что-то-там-но-муши, кажется. Они выгрызли все кисти и бумагу, искупались в чернилах и выпили их.
— Хицубокуши-но-муши* тогда, — перебила его Кохаку — именно эти иероглифы без насекомого она написала на колокольчике в лавке — и не дала договорить дальше, так как до неё дошло, что речь шла о Рури. — Причём тут он?!
* Хицубокуши-но-муши (яп. 筆墨紙の虫) — насекомые кисти, чернил и бумаги
Джинхён, на чьей щеке осталось пятно от чернил, замялся на месте, но всё-таки продолжил рассказ:
— В общем, поначалу я пытался травить их как обычных насекомых, но ничего не вышло. Затем я услышал о слухах по Сонбаку, что монах отлавливает нечисть за небольшую плату, и им оказался твой друг Шуаньму. — как и Кохаку, Джинхён тоже не мог правильно выговорить нынешнее имя Рури. — Тогда я обратился к нему. Насекомые, нечисть — какая разница? Правда, в итоге эти вредители всё-таки оказались нечистью из… как его там? Чаньмо?*
* Джинхён не может выговорить Цяньмо.
Кохаку на мгновение открыла рот, но заставила себя прикусить губу и промолчать, пока её друг продолжал:
— Не суть, монах Шуаньму слышал про них и поймал в этот мешок. Чтобы избавиться от них, мне нужно очиститься, — Джинхён указал рукой на курильницу, стоявшую у его ног, — и выпустить этих муши на болоте.
Вторую руку он вытащил из-за спины и показал крепко завязанный мешок, в котором, должно быть, и сидели хицубокуши-но-муши. Кохаку сглотнула и потёрла глаза руками, слабо улыбнулась.
Перед глазами мелькнули картины из прошлого.
Она сидит на напольной подушке за низким столиком, на котором лежит бамбуковый свиток, тушечница и кисть, и скучающе смотрит в закрытое окно. Солнечные лучи всё равно стараются прорваться через рисовую бумагу и манят своим светом и теплом.
Женщина с длинными белыми волосами, связанными красной лентой на уровне колен, осторожно стукает её тонкой палочкой по голове и привлекает к себе внимание. Её пушистые белые уши умиротворённо расслаблены, в то время как все девять хвостов угрожающе приподняты.
— Кохаку, — строгим, но одновременно мелодичным голосом окликает женщина, — какие три иероглифа я сказала прописывать?
Кохаку отрывается от окна и виновато прижимает собственные лисьи уши к голове.
— Чи?* — называет она первое, что приходит в голову, и чувствует, как взгляды остальных детей устремляются в её сторону.
* Чи (яп. 智) — мудрость, одна из добродетелей. 智徳：すべてを見通す — быть в курсе всего.
Белая лисица принимает её ответ и складывает руки, покачивая своей палкой, но хитро прищуривается и снова спрашивает:
— Почему я сказала прописывать этот?
Дети откладывают свои кисточки и с интересом наблюдают за Кохаку, пока сенсей* прохаживается среди их столов.
* Сенсей (яп. 先生) — учитель, наставник.
— Потому что мы должны знать обо всём!
От её слов так и исходит уверенность.
— Какой второй? — настойчиво продолжает белая лисица.
Скучающая Кохаку пропустила весь урок мимо ушей — манящее солнышко и безграничный океан всего в шаге от неё, а она вынуждена сидеть на занятии.
— Эм… — задумчиво тянет она, а кто-то из детей шепчет:
— Ты близка!
И ловит на себе сердитый взгляд белой лисицы.
— Ан!* — вдруг всплывает в памяти Кохаку, и она сразу выкрикивает свой ответ. — Милосердно относиться ко всему живому!
* Ан (яп. 恩) — гуманность, одна из добродетелей. 恩徳：衆生に恵み施す — милосердно относиться к живым существам.
Белая лисица возвращается к ученице и наклоняется к ней:
— Какой же третий?