— Завтра она будет полной?
Она кивнула и добавила:
— Завтра я хочу полюбоваться луной вместе с тобой.
Не давая возможности возразить, принцесса вскочила на лестницу и пропрыгала на несколько ступеней вверх, заставляя слуг и стражников следовать за собой. Она на мгновение обернулась, помахала и побежала дальше.
Сюаньму не успевал за ней реагировать. Когда она уже была высоко, он вытянул ладонь и тоже помахал в ответ, но никто уже не смотрел. Он по привычке сложил руки за спину и пошёл в сторону постоялого двора.
На следующее утро Сюаньму проснулся от суеты за стенами. Разместившиеся здесь воины не только звенели металлическими элементами на своих одеждах, но и активно обсуждали недавние события Сонбака — в частности говорили про жестокое чудовище, убившее невинных женщин. Только в их речах его называли нечистью, а не человеком. Сюаньму не спешил поправлять, понимая их страх: люди боялись, что подобное мог сотворить один из них, а не какой-нибудь яогуай*, которого они изначально считали плохим.
* Яогуай (кит. 妖怪) — нечистая сила, чудовище, призрак, демон.
За пределами постоялого двора также началось оживление — ещё более шумное и активное, чем прошлым днём.
В горле Сюаньму немного першило, он прокашлялся, оделся после сна и даже накинул на себя тонкий доупэн* с капюшоном, но голову оставил непокрытой. Для зимы такой бы не сгодился — понадобилась бы меховая подкладка, но для осени самое то.
* Доупэн (кит. 斗篷) — плащ, накидка.
Только он собрался покинуть свою комнату, как в двери постучался сам хозяин постоялого двора:
— Уважаемый монах, вы не пойдёте слушать приговор?
Сюаньму вопросительно посмотрел на него. Поскольку он помог хозяину поймать мелкую нечисть, выгрызающую дыры в стенах, тот начал тепло к нему относиться. Должно быть, понял, что Сюаньму не знал о местных традициях, поэтому следующими словами всё разъяснил:
— Раз в год, на празднике урожая, наш великий и могучий король милует одного из преступников и дарует возможность покаяться в грехах и исправить совершённые ошибки.
Видимо, вот почему нуна так расстроилась, когда ей не позволили убить того человека собственными руками. Если его помилуют, то он и дальше сможет мучить людей. Сюаньму не верил, что нуна была жестокой и осмелилась причинить бы кому-нибудь вред, но всё равно осознал её мотивы.
— Спасибо, пойду, — ответил он и слегка кивнул головой.
Хозяин тоже поклонился и ушёл спиной вперёд, закрыв за собой дверь. Сюаньму привёл волосы в порядок, распутывая колтуны пальцами, и вышел в узкий коридор. Его комната находилась на втором этаже, поэтому пришлось спуститься по лестнице в просторный зал со столами и скамьями, которые сейчас частично были заняты и местами перепачканы.
Сюаньму не был голоден и вполне спокойно мог провести день без еды, поэтому незамедлительно вышел из помещения и угодил прямо в толпу. Не зря Сонбак считался столицей Сонгусыля: в городе проживало огромное количество людей, и сейчас никто из них не сидел у себя дома и не работал, а гулял по городу и развлекался.
Не надо было думать, в какую сторону идти: вся эта толпа стекалась в центр. В любой другой день Сюаньму предпочёл бы развернуться и отправиться в противоположный конец, а лучше сразу в лес, в тишину и покой, но вместо этого, словно потеряв рассудок, он плыл по течению людей — на одну из крупнейших площадей. Однако сейчас эта толпа вела не к ларькам с едой, а к высокому помосту, на котором уже успели построить виселицу.
Сюаньму оказался здесь очень вовремя. Раздался стук, и толпа стихла в то же мгновение.
В центр площади королевская стража в уже знакомых формах пронесла паланкин и поставила его на землю. Находящийся внутри не спешил выходить наружу и даже не открыл дверцу. Помимо охраны его окружали юноши и девушки в ярких оранжевых и золотистых одеждах, напоминающих пламя, — принцы и принцессы, Сюаньму сразу отыскал нуну среди них с какой-то странной накидкой на голове, но такую носили и остальные принцессы, и даже издалека ощутил исходящий холод — настолько недовольной была нуна.
Люди начали перешёптываться. Боковым зрением Сюаньму заметил, как слева, в окружении стражников в немного иной форме чёрного цвета без золотых элементов, они вели того самого убийцу невинных женщин. Руки и ноги мужчины были скованы, а голова опущена вниз, однако Сюаньму показалось, что на его лице он видел улыбку. Всё также окружённый стражей, он взошёл на эшафот и опустился на колени.