Кохаку убрала руки от принцессы Наюн, приблизилась к Рури и ширме и, решив говорить официально, задала вопрос:
— Монах Шуаньму, вы уже догадываетесь, кто угрожал принцессам Наюн и Сонён?
Он наконец-то поднял голову и взглянул в её глаза.
— Нет.
Не этот ответ она ожидала услышать. Получается, Рури оказался либо внимательным благодаря своему драконьему нюху, либо везучим, раз узнал о пролитом чае.
— Подождите, — Кохаку решила уточнить, — принцесса Сонён пролила чай на одежду, и существо появилось там?
— Да! — радостно-испуганно воскликнул евнух Квон. — Тоже цветочный.
Кохаку не хотела ломать голову на бессмысленные размышления, лучше сразу вступить в схватку с существом.
— Так давайте прольём ещё цветочный чай и призовём его.
— Принцесса Юнха! — в ужасе воскликнул евнух Квон и схватился руками за лицо.
— Я лучше призову противника и сражусь с ним лицом к лицу, чем буду ломать голову и гадать, что за невидимая опасность угрожает моим близким.
— Принцесса Юнха, а если вы пострадаете?
Он так отчаянно заходил из стороны в сторону, что чуть не запутался в своей зелёной одежде и не споткнулся.
— Евнух Квон, — Кохаку тепло улыбнулась, — я ценю твою заботу, но жертвовать собой не собираюсь, так что не переживай так.
— Вот вы так говорите, принцесса Юнха, а потом сбегаете из дворца, и где мне вас искать только?
На мгновение ей даже стало жаль его. Как и каждый раз, когда она залезала в свои покои через окно, а евнух Квон в слезах и переживаниях бросался ей на шею и плакал от счастья, что никто её не убил и не похитил. Он всегда, как верный пёсик, сидел в её комнате и дожидался, когда она вернётся. Если принцессы не было слишком долго, то он поднимал на уши весь дворец и лично отправлялся на поиски. Однажды Кохаку за это прилетело, поэтому она начала оставлять для него записку с одним-единственным словом «ушла».
— Но я же до сих пор жива.
— И это великая удача!
— Ладно, неважно, принесите кто-нибудь цветочный чай. — Кохаку обернулась к младшей принцессе. — Принцесса Наюн, ты останешься с нами?
— Я… я…
Она испуганно юркнула за спину Рури, в ком, должно быть, увидела своего спасителя.
— Если боишься, можешь переждать в моих покоях, евнух Квон проводит тебя.
Карие глаза девочки просияли от счастья.
— Спасибо большое, принцесса Юнха.
Евнух Квон спрятал руки в рукава и сложил их перед собой, вежливо опустил голову, приглашая её последовать за ним.
— И чай не забудьте! — крикнула им вдогонку Кохаку. — Ой, я же отправляла Хеджин за едой.
В предвкушении встречи с неким следящим существом она совсем потеряла чувство голода и страха, любопытство заглушило все остальные чувства, даже мысли о Рури. Однако теперь, когда они остались наедине, Кохаку вспомнила о колокольчике фурин, спрятанном в её розоватом чогори, поднесла руку к груди и нащупала твёрдый предмет, нежно погладила и взглянула на монаха.
Он даже не смотрел в её сторону, а стоял у ширмы с опущенной головой, уже некоторое время не сдвигаясь не на шаг. Кохаку даже забеспокоилась, дышал ли он, поэтому приблизилась и, слегка наклонив голову, заглянула в его лазурные глаза. Он моментально отвёл взгляд в сторону.
Кохаку доброжелательно улыбнулась и попыталась сделать успокаивающую интонацию:
— Рури, ты чего?
Видимо, ночь полнолуния повлияла не на одну неё.
Он покачал головой.
— Так и будешь молчать?
— М.
Когда пришло осознание, что смущалась не она одна, Кохаку вдруг осмелела и смогла говорить свободнее. Кроме того, фурин у её груди придавал храбрости.
— Я тебя расстроила?
Она вмиг поймала на себе удивлённый и даже испуганный взгляд Рури. Лазурные глаза забегали по её лицу и вновь зацепились за ширму, словно там был изображён слишком важный рисунок.
— Рури… — Она прикусила губу. Кое о чём Кохаку задумалась только сейчас. — Прости меня. Я поддалась чувствам и позволила себе позабыть, что ты монах и не можешь вступать в отношения с женщинами.
Она видела, как изменилось лицо Рури: его взгляд бегал из стороны в сторону, брови подёргивались, губы сжимались. Он словно пытался подобрать нужные слова, но не выходило, пока в итоге не выдал тихое:
— Ничего.
Получается, Кохаку неправильно поняла ситуацию. Всю неделю она гадала о том, как теперь будут развиваться их отношения, размышляла, что испытывает к ней Рури и какие чувства у неё самой. Для неё Рури всегда был ближайшим другом детства, а теперь, когда они встретились вновь, Кохаку осознала, что не хотела расставаться с ним ни на миг. Эту неделю она сходила с ума. Не представляла, что делать, если он решит уехать в Цзяожи — мчаться за ним или страдать в одиночестве в Сонгусыле?