Периодически Сюаньму приоткрывал глаза и поглядывал на пятно от цветочного чая, приятный запах которого доносился до его носа и напоминал о дне с нуной в чайной. Пол сох, а нечисть не спешила объявляться. Реже Сюаньму переводил взгляд на саму нуну — та лежала на кровати принцессы Наюн, закрыв лицо рукой. Он бы не удивился, если бы она давно заснула: та почти не шевелилась, иногда убирала руку, но затем снова клала на глаза.
В какой-то момент он услышал, как она заёрзала, но специально уставился в уже высохшее пятно, как вдруг с губ нуны сорвалось:
— Каса-обакэ…
Оно прозвучало удивлённо, без толики страха.
Сюаньму поднял голову и на деревянном бортике кровати увидел одноглазый красный зонт, который ещё и язык высунул и, постукивая, поскакал вдоль стены, спрыгнул на пол. Служанка нуны испуганно ахнула и закрыла рот руками, как зонт прыгнул за ширму. Сюаньму немедленно встал и отодвинул её, нуна рванула к нему, но существо исчезло, как будто провалилось сквозь пол. Явилось, что никто и тени не заметил, и исчезло, не оставив следов.*
* Кит. 来无影，去无踪 — «приходить, не отбрасывая тени, и уходить, не оставляя следов» (незаметно появляться и исчезать, словно по волшебству).
— Куда ты? — голос нуны прозвучал обеспокоенно.
Монах непонимающе посмотрел на неё. Она собиралась казнить человека, пусть и жестокого убийцу, но человека, а за одноглазым зонтом помчалась как за испугавшимся диким зверьком, которого избалованной принцессе захотелось подкормить. Тем не менее, это не вызывало отвращения — наоборот, Сюаньму только больше хотел понять эту женщину.
— Нуна знакома с ним?
— Конкретно с этим нет, но каса-обакэ встречала раньше, — её голос звучал спокойно, не дрожал, словно недавнего разговора и вовсе не было.
Сюаньму надеялся, что она расскажет подробнее, однако она резко замолчала, присела на корточки и, сделав кислую мину, неторопливо провела пальцами по ширме. Он стоял чуть поодаль и наблюдал, но и нуна никуда не спешила. Выдохнув, Сюаньму взял себя в руки и всё-таки задал вопрос:
— Что нуна знает о них? Они представляют опасность?
Она посмотрела на него так, будто он сказал, что монахи не знают, что такое чётки, а в ордене Сюаньму они имелись у каждого — это было первое сравнение, которое пришло ему в голову.
— Нуна?
— Это милейшие создания. — Она недовольно изогнула брови. — Они любят проказничать, но ни о какой опасности не может быть и речи.
Почему-то его слова разозлили её.
И по-прежнему нуна не назвала более важных деталей: что их привлекало, а что пугало, почему они решили появиться именно сейчас и т. д.
— Принцесса Юнха, вы уверены? — испуганно забормотала её служанка. — Он никого из нас не съест?
— Каса-обакэ любят цветы и фрукты, а не людей.
Нуна и её смирила сердитым взглядом.
По неясным Сюаньму причинам она питала к этим существам какие-то особые тёплые чувства, но и ему самому она оказала внимание, хотя монах был уверен, что не мог знать принцессу Сонгусыля, оказавшуюся лисой. А она его знала. Вдобавок, была в курсе, что и он родился драконом, а не человеком, в то время как он сам об этом даже не догадывался.
— Нуна знает, где он спрятался?
— Уважаемый монах, не впутывайте в это принцессу! — возмущённо потребовала служанка, но опустила голову и замолкнула под сердитым взглядом её госпожи. Затем и Сюаньму пересёкся с янтарными глазами, но они вдруг потеплели.
— Он может прятаться в бумажных и деревянных предметах — в стенах, полу, — наконец, она назвала полезную информацию. — Если он не захочет, его просто так не найти.
Получается, оставалось снова пролить где-нибудь цветочный чай и дожидаться, когда каса-обакэ вновь решит показаться, иначе у принцесс и других жителей дворца опять начнутся проблемы. Сюаньму нашёл взглядом поднос с чайником, который приносила служанка, и собирался проверить, осталась ли там ещё жидкость, как нуна окликнула его:
— Рури, ты же не собираешься его убить?
Он обернулся и посмотрел на неё, она стояла и кусала нижнюю губу.
— Я слышала, что монахи не просто охотятся за нечистью, но… — она сглотнула. — Истребляют. Ты обещаешь, что не причинишь вред каса-обакэ?
— Принцесса Юнха, почему вы защищаете его? — поинтересовалась испуганная служанка, имя которой Сюаньму всё никак не мог вспомнить.
— Хеджин-а, почему ты защищаешь меня?
В глазах служанки отразился ужас, а монах наконец-то услышал её имя.
— Вы моя госпожа, принцесса Юнха, но это чудовище не ваш господин!
— Разве защищать можно только господ?