И чем он только заслужил такое внимание?
Цянцян попыталась прийти на помощь своей госпоже сменой темы:
— Вы к нам ещё приедете, монах Сюаньму?
Почему-то и эта дева смутилась, пока называла его имя. Неужели жители города Даогу вкладывали в него какой-то особый смысл? Так звали кого-то известного?
Это имя дал ему шифу: «сюань» — «таинственный», потому что подобрал его в лесу ничего не помнившим ребёнком, а «му» — «дружественный», чтобы Сюаньму нашёл себе друзей и жил в мире и спокойствии.
— Я надеюсь вернуться в Цзяожи, когда покончу с делом.
Он никогда не покидал страны, в которой вырос в окружении монахов, поэтому и дальше собирался здесь жить, если жестокое чудовище не убьёт его в Сонгусыле. И всё же вчерашнее упоминание Чигусы не давало покоя. Он точно слышал это название раньше, но где? От кого?
— М-мы будем ждать тебя! — запнувшись, воскликнула молодая госпожа Ли и улыбнулась.
У Сюаньму не было с собой никаких вещей кроме тех, что хранились в его длинном тёмном халате, поэтому не требовалось время на сборы. Обеспокоенная дева также распорядилась, чтобы его кормили все дни пути на корабле отца, и даже дала немного денег, от которых Сюаньму пытался отказаться. Достаточно было того, что его отвезут в Сонгусыль, но упрямая молодая госпожа твёрдо стояла на своём.
Она, как и обещала, вместе с Цянцян проводила его на пристань, где поднялась с ним на корабль, но на время оставила со служанкой и ушла попрощаться с отцом. Слуги поднимали на корабль огромные ящики и кувшины и грузили их в трюм.
— Я не успела поблагодарить вас за спасение моего брата, добрый монах Сюаньму, — потупив взор, смущённо произнесла служанка.
Монах сложил руки за спиной и ответил:
— Не стоит, твои родители уже поблагодарили меня.
— Женщины, бульк, — донеслось тихое бормотание из мешочка.
Каппа заговорил! В глазах монаха сверкнули огоньки, он поднёс руку к груди, но не отодвинул ворот тёмно-синего халата. Спешка ни к чему: он ещё успеет пообщаться с похожим на жабу существом за неделю пути. В резиденции Ли его не стоило выпускать, чтобы не сбежал, а здесь у них будет уйма времени. Но Сюаньму не планировал вечность держать каппу в заточении, только хотел поговорить и затем выпустить в море — пусть живёт себе.
Цянцян то ли не услышала каппу, то ли не подала виду, но обеими руками взяла монаха за рукав и потянула к себе. Он разжал пальцы и позволил поднести его руку к её груди, которую она нежно сжала и сказала:
— Я не забуду вашу доброту.
Вскоре вернулась молодая госпожа Ли и сошла на берег вместе со служанкой, а нагруженный товаром корабль под крики чаек отправился в путь.
Шум и оживление на палубе стихли, матросы занимались делами, а торговцы находились в своих каютах. Сюаньму положил руки на борт корабля и вгляделся в тёмную пучину океана, который им предстояло пересечь, чтобы оказаться в Сонгусыле. Вслушиваясь в плеск воды, ударяющейся о корабль, он ощущал необъяснимую тягу вдаль. Ничто так сильно не манило — Сюаньму впервые узнал столь сильное чувство, с которым не мог совладать. Он опустил руку вниз в надежде, что брызги окропят его кожу.
— Чем ты там занимаешься? — пробулькало существо из мешка у него на груди.
Сюаньму отодвинулся от борта, но руки с него не убрал. Должно быть, в порыве эмоций случайно придавил мешок с каппой, вот тот и возмутился.
— Ты снова говоришь.
— Я и не переставал, — хихикающе булькнуло существо в мешке.
— Ночью перестал.
— Должно быть, заснул, — раздался смешок. — У тебя не найдётся чего перекусить? Помираю с голоду.
Сюаньму сунул руку в халат и приоткрыл мешок, позволяя каппе выглянуть и вдохнуть освежающий морской бриз.
— Чем ты питаешься? Здесь летают мошки.
— Вода! — яростно воскликнуло существо в мешке, как только ощутило аромат свободы. Похоже, насекомые совершенно не интересовали его, а вот океан притягивал даже монаха, впервые оказавшегося на корабле. — Просто дай мне воды.
Каппа попытался выпрыгнуть, но Сюаньму придержал его рукой с чётками, которые слабо засветились при соприкосновении с жабьей мордой. Та с жалостливым шипением спряталась, лишь два рыжих глаза вылупились со дна мешка и сверлили монаха сердитым взглядом.
— Я не против выпустить тебя в океан, но сперва расскажи, что такое Чигуса?
Каппа издавал недовольные булькающие звуки, а потом возмущённо проворчал:
— А ты будто не знаешь.
Монах молчал.
— Да от тебя воняет Чигусой!
— Это место?
— Уже нет, — ехидно булькнул каппа, а Сюаньму уже начинал подбешивать этот диалог. Он не понимал, почему нельзя было рассказать всё напрямую. Вытягивать информацию слишком утомительно, поэтому он решил пригрозить: