— Рури, — также немногословно ответила она.
Он недовольно опустил голову, несколько раз быстро моргнул и дёрнул носиком. В драконьем теле его эмоции проявлялись намного ярче, чем в человеческом; вернее — они вообще появились! Наверное, в теле монаха Рури прекрасно себя контролировал и не показывал, грустно ему или радостно, а драконье оказалось непривычным. Кохаку не смогла сдержать улыбку.
— Я сейчас быстренько соберусь. — По-прежнему одетая в один соккот, с зонтиком на руках она повернулась к сундуку. — Малыш, ты справишься тут без нас? Рури, нам надо придумать имя каса-обакэ.
Кохаку поставила зонтик на край сундука, со дна выудила простое коричневое чогори и чхиму — таких не должно было быть в гардеробе принцессы, как и порванной и испачканной одежды, которую Джинхён отдал ей три недели назад. Но Кохаку испортила её в тот день, когда хотела похоронить растерзанную жертву аккыма, поэтому не смогла вернуть, только заплатила, а Хеджин принесла для неё простую женскую одежду в невзрачных коричневых цветах, которую она и решила надеть, и также достала нелюбимый джанот — слишком неудобно его носить, постоянно слетал. Но уже холодало, а от ветра по вечерам у неё все волосы стояли дыбом, поэтому решила прихватить с собой, а заодно и одежду Рури, что свалилась с него после превращения в дракона. Кохаку свернула её в узел и закинула за спину, подошла к кровати, нащупала стеклянный фурин и сунула под слой светло-коричневого чогори на груди. Переплетать косу после сна она не горела желанием, да и не умела, поэтому решила оставить причёску немного растрёпанной, только пальцами распутала колтуны и сунула сами волосы за шиворот, чтобы не мешались.
В человеческих телах вдвоём им будет сложнее сбежать из дворца, зато одного дракончика Кохаку с лёгкостью вытащит, а оденется он уже за забором. Руководствуясь этим, она подхватила Рури, посадила его себе на шею и вылезла в окно.
Солнце уже давно встало, но ни Хеджин, ни евнух Квон не спешили стучаться: раз принцесса гуляла ночью, то будет спать допоздна.
Кохаку прокралась вдоль стены, прижимаясь к ней и прячась под окнами. Как только дошла до колючего куста барбариса, то скрылась за ним, опустилась на корточки и, оставаясь незамеченной, проползла по саду мимо беседки с журчащим ручейком. Холодное тельце Рури прижималось к торчащей оголённой шее Кохаку, прикрытой её тёмными волосами, но на этот раз он крепко цеплялся лапками за одежду и не сползал. Кохаку подкралась к высокой стене-забору, ограждающей дворец от остального мира, как за спиной раздалось покашливание.
— Принцесса Юнха, куда-то собралась?
Её глаза в ужасе расширились, а взгляд забегал из стороны в сторону. Она медленно обернулась, одной рукой пряча Рури под одежду, приняла невозмутимый вид и улыбнулась. Перед ней стоял мужчина в ярких золотистых одеждах, чем напоминал выглянувшее утром солнце. Его волосы были убраны в высокий пучок с небольшой короной сантугван* и торчавшей из неё золотой заколкой, украшенной драгоценными камнями.
* Сантугван (кор. 상투관) — корона, которую носили поверх пучка в причёске санту.
— Ван Тэ*, какая неожиданная встреча…
* Ван (кор. 왕) — титул правителя, обращение к принцу.
С её губ сорвался нервный смешок. Откуда ей было знать, что в этот самый момент наследный принц прогуливался по саду?! Сколько Кохаку ни сбегала из дворца за последние двадцать лет — ни разу его тут не видела.
Сложив руки за спину, он смотрел на неё с высоко поднятой головой и довольной улыбкой.
— Что это у тебя на шее?
— Просто ящерица, — быстро нашлась с ответом Кохаку. — Хотела выпустить её на свободу, пока она не перепугала всех принцесс во дворце.
— Получается, ты не собиралась сбегать?
— Что вы, ван Тэ, всего лишь прогуляться!
— Тогда где твои слуги?
Наследный принц ван Тэ был одним из добрейших людей во всём дворце. Кохаку не сомневалась, что он никому не сдаст её — может, поругает, но всё равно защитит; тем не менее, она не хотела подводить его. За годы жизни во дворце Кохаку привязалась ко многим живущим здесь, в том числе к ван Тэ и генералу Ю, которые вели себя похоже и часто по-доброму издевались над ней. При первом взгляде на её невзрачную одежду он сразу должен был догадаться, что она хотела сбежать.
— Слуги? — переспросила Кохаку. — Должны быть где-то неподалёку. Хеджин-а!
Когда она произнесла имя служанки, то ни на что не надеялась, как вдруг та показалась из-за того самого куста барбариса.