Они перекусили холодной мокрой едой — даже костёр не развести, а дождь всё не заканчивался, но к счастью, сильнее тоже не шёл. Зонтов с собой ни у кого не оказалось, пользовались бумажными покрывалами из подобного материала. У нуны была с собой накидка, которую она ранее натягивала на голову, но она просто бросила её на ящики — та постоянно сползала и падала на землю.
— Давайте выдвигаться, — со вздохом решил старший торговец и забрался на козлы одной из повозок.
Нуна приблизилась к Сюаньму, поднялась на носочки и шепнула:
— Вот бы дракон разогнал тучи.
Никто из окружающих их не услышал, а монах сглотнул. Он сумел воспользоваться драконьими силами лишь раз — в момент опасности, а сейчас не понимал, как их призвать, совсем не чувствовал их. И даже если он бы был способен на это, не превращаться же в дракона на глазах людей.
Однако нуна не злилась, а хитро улыбалась, глядя на него своими янтарными глазами.
— Жаль зонтов с собой не взяли, — также добавила она, отвернулась от Сюаньму и с лёгкостью взобралась на коричневого жеребца.
Почему-то от её слов монах почуял неладное, но никак не среагировал, а сам расположился на краю промокшей повозки, где уже сидели Хеджин и евнух Квон. Тонкий доупэн остался где-то в сундуке нуны — она забрала лишь основную одежду, поэтому он мёрз в собственных вещах, пришлось довольствоваться предложенным Хеджин бумажным тонким покрывалом, которым они накрылись с головой и придерживали руками, используя как навес. Дождь настойчиво барабанил, но хотя бы своеобразный навес укрывал их от бушующего ветра.
Сюаньму услышал приближающийся топот копыт по хлопающей земле, за которым последовал смех нуны.
— Точно стоило взять зонты, — хихикнула она, а монах выглянул на неё из-под навеса.
Только она это проговорила, как ткань, которую по краям держали Сюаньму и Хеджин, провисла под какой-то тяжестью, словно сверху закинули камень. Страх промелькнул в глазах последней, но служанка не закричала, а наклонилась и осторожно выглянула. Сюаньму сделал то же самое, и взгляд его зацепился за узкую красную макушку каса-обакэ, которого они оставили в сундуке дворца в Сонбаке. Неужели это существо следовало за ними все четыре дня? И каким образом ему удалось оставаться незамеченным? Нуна говорила, что они могут прятаться в деревьях и бумаге — видимо, ещё и перемещаться…
Сюаньму снял с головы покрывало и посмотрел на скакавшую рядом нуну: добрая улыбка сияла на её лице, а янтарные глаза светились радостью, словно две звёздочки, пробившиеся на небе сквозь густые облака в тёмной ночи. Она не выглядела ни на йоту удивлённой, за что поймала осуждающий взгляд от собственной служанки. Евнух Квон вздрогнул, но, уже знакомый с каса-обакэ, заставил себя успокоиться — даже рот прикрыл руками, чтобы не закричать.
С противоположной стороны повозки верхом ехала молодая госпожа Ли, также укрывшись тёплой накидкой, чтобы не замёрзнуть и не заболеть под дождём. Заметив оживление, она обернулась в сторону Сюаньму и разжала пальцы. Поводья выскользнули, молодая госпожа Ли зажала рот руками, после чего её пронзительный крик разнёсся на несколько ли. Лошадь под ней заржала и рванула вперёд.
— Дева Ли! — испуганно закричала Цянцян.
— Молодая госпожа! — Двое торговцев на лошадях немедленно бросились за ней, пока лошадь не скинула наездницу.
Только Сюаньму, отвернувшись от них, приподнялся и собрался поймать каса-обакэ, как нуна вытянула одну руку, и красный зонтик целиком показался из-за ткани и бросился в её объятия, приговаривая:
— Ф-фня? Аи… Фья?
Сюаньму даже показалось, что тот не просто бессмысленные звуки издавал, а то ли хныкал, то ли на что-то жаловался. Даже если нуна не понимала его, она всё равно погладила зонтик по бумажной поверхности и ответила ему:
— Всё-всё, малыш, не бойся, страшная аджумма* больше не напугает тебя.
* Аджумма (кор. 아줌마) — обращение к женщине, гораздо старшей говорящего; Кохаку оскорбляет деву Ли.
— Моя госпожа, — Хеджин смерила её очередным осуждающим взглядом, — вы ведь знали, что оно следует за нами?
— Я?! — переспросила нуна с максимально удивлённой интонацией. — Конечно, нет!
Сюаньму вздохнул, но вслух ничего не сказал.
Вскоре торговцы вернулись с молодой госпожой Ли. Она держалась за спину одного из мужчин и ехала на его лошади, а её перепуганного коня вели рядом за поводья. Её пересадили на вторую повозку, чтобы она успокоилась и отошла от шока, Цянцян тут же накрыла свою госпожу промокшим покрывалом и принялась растирать плечи. Сюаньму, Хеджин и евнух Квон отказались от предложения ехать верхом, поэтому коню девы Ли временно пришлось скакать без всадника.