— По делам. — Лицо Ю Сынвона просияло довольной и загадочной улыбкой.
Кохаку посильнее прижала к себе Дзадза так, что его жёлтый глаз практически уткнулся в её мокрую грудь, но зонтик заспорил, зашевелил бамбуковой ножкой и забормотал что-то невнятное, пока не развернулся, чтобы видеть генерала.
— Каким же делам? И как давно вы покинули Сонбак?
— Сразу за вами, дева Кон, — насмешливо ответил Ю Сынвон, в его золотистых глазах, напоминающих на её голодный желудок медовое печенье, блестели озорные огоньки. Кохаку недоумённо изогнула брови: получается, он знал, что она сбежала из Сонбака, и последовал за ними? Но как он тогда умудрился обогнать их?
Она ужасно хотела переспросить и разобраться в смысле, вложенном в слова «сразу за вами», но заставила себя сдержаться.
— Вот как, — просто проговорила Кохаку и прикусила нижнюю губу. Неужели Ю Сынвон следил за ней? Но они вроде помирились и решили доверять друг другу после разговора в заброшенном храме…
На шее из-под его чёрного чогори вдруг выглянула мышиная голова: Джик выполз из ткани и оказался у генерала на плече. Кохаку непонимающе смотрела на обоих: во-первых, теперь она догадывалась, что эти дни Джик пропадал в компании Ю Сынвона, а во-вторых, они сговорились и что-то замыслили?! Она могла лишь гадать — оба ничего не собирались объяснять и только невозмутимо смотрели на неё.
— Слышал, вам не хватает комнат, — генерал хитро перевёл тему. — Дева Кон, не согласитесь ли вы разделить со мной покои?
Кохаку заметила, что Рури напрягся и отошёл на несколько шагов в сторону, а она сама скрестила руки на груди и изогнула брови.
— Вы серьёзно, генерал Ю, хотите разделить покои с чистой и невинной девушкой до брака?
— Оя-оя, дева Кон, — он вновь сделал слишком сильный акцент на обращении, — теперь мы заговорили о браке?
— Госпожа. — Хеджин незаметно подкралась со спины с вежливо опущенной головой.
— Что-то случилось?
— Пойдёмте.
Служанка и госпожа прекрасно понимали друг друга и доверяли, Хеджин не попросила бы без повода уйти с ней — а может, она посчитала, что разговор с Ю Сынвоном ни к чему не приведёт, поэтому просто решила увести её, пока та не наделала глупостей и при своём вспыльчивом характере не разрушила постоялый двор. Кохаку посмотрела на генерала Ю и мышонка Джика прищурившимися глазами, как бы намекая, что следила за ними, и также перевела взгляд на Рури, который успел отойти к стене, затем повернулась, чуть подкинула сползающий зонтик и последовала за служанкой.
Они зашли за прилавок и прошлись по коридору с комнатами, где остановились у последней двери. Хеджин отворила её и пропустила Кохаку перед собой. Внутри находилась невысокая деревянная бочка, из которой исходил пар, на скамье поблизости лежали полотенца, а также простой сухой светло-коричневый ханбок.
— Вам надо согреться, госпожа.
Каса-обакэ каким-то образом чувствовали воду и тянулись к ней. Хотя Кохаку не помнила их купающимися на горных горячих источниках Чигусы, но вокруг на камнях они часто скакали и просто отдыхали. Дзадза, в свою очередь, со всей силы закачался в руках нуны и выскользнул из них, с постукиванием запрыгал в сторону бочки. Напрягся, оторвался от земли и в следующее мгновение уже оказался на бортике, где буквально сложился пополам и свесил свою красную макушку вниз.
— Не утони, — рассмеялась Кохаку и услышала, как служанка закрыла дверь в комнату.
Как было бы удобно превратиться в лису и сбросить с себя всю одежду, а не снимать каждую её часть, прилипшую к коже после дождя. Но увы, Хеджин не знала о происхождении своей госпожи, как и не хотелось бы, чтобы кто-то случайно заглянул сюда и обнаружил лису. Кохаку лениво стянула с себя промокшие чогори и чхиму, оставшись в одном соккоте, но и его она также оставила на деревянной скамье, бережно положив треснувший фурин на самом верху, а сама переступила бочку чуть выше её колен. Как только Кохаку подняла ногу и притронулась к воде, её писк пронёсся по всему Ханыльсану. Она отскочила на холодный пол, забрызгав его каплями, и едва не скинула Дзадза — зонтик резко выпрямился, пошатываясь на узком бортике, и несколько раз быстро моргнул.
— Горячо! — пожаловалась Кохаку и вздрогнула, обхватила себя руками, прикрывая обнажённую грудь и стоя боком к служанке.
— Госпожа! — В отличие от Ю Сынвона Хеджин не пыталась поддеть её или посмеяться над ней, а просто не называла по имени, чтобы никто не узнал, что она являлась сбежавшей из дворца принцессой. — Вам надо согреться, госпожа, пока не простыли.