Только Кохаку собралась притормозить и вновь скакать на коне рядом с повозкой, как заметила, что Ю Сынвон сам замедлился и занял её место рядом с Рури! Его чёрная лошадь шла к нему почти вплотную: если бы Рури откинул голову назад, то определённо бы столкнулся с ней.
— Монах Шуаньму, а из какого дерева вы высекли свои чётки?
Мало того, что генерал Ю невозмутимо общался с её другом детства, ещё и уважительно, но и Рури отвечал совершенно спокойно и даже подробно!
— Из какого-то чёрного, не помню.
Немного проскакав на лошади, Кохаку вдруг осознала, о чём именно они говорили. Рури сам высек свои чётки?! Это было каким-то важным обрядом монахов? И почему проклятый Ю Сынвон об этом знал, а она, подруга его детства, нет?
Кохаку понять не могла, что произошло прошлой ночью, раз эти двое ни с того ни с сего так сблизились. Не мог же Ю Сынвон поделиться своей тайной не только с ней, но и с Рури? Но ведь с ними ещё находился евнух Квон, вряд ли бы он открылся обоим… Кохаку уже начинала жалеть, что не согласилась разделить с ним покои.
Вместо бессмысленной злости и нелепых догадок, она чуть натянула поводья и поравняла шаг собственного коня с вороной лошадью генерала. Дзадза внезапно перепрыгнул на колено Ю Сынвона и принялся с любопытством разглядывать его своим золотистым глазом. Потрясающе — теперь и каса-обакэ решил отвернуться от неё! Хорошо, что она с торговцами ещё сблизиться не успела, а то и они бы сейчас следовали за великим генералом Ю. Краем глаза она заметила, что молодая госпожа Ли заинтересованно поглядывала в сторону юношей, поэтому Кохаку тем более постаралась собраться с мыслями и успокоиться, пока буря неуместных эмоций не вышла из-под контроля.
С другой стороны, а с какой это стати она должна добиваться их внимания? Кохаку фыркнула про себя, оставив Дзадза с Ю Сынвоном, а сама обогнула повозку и подъехала к молодой госпоже Ли, которая скакала с противоположной стороны.
— Дева Ли, расскажите, как вам красоты Сонгусыля? Слышала, Цзяожи более лесистая страна, а у нас тут одни горы.
— Я никогда не бывала в горах, здесь очень красиво! — неожиданно восторженно среагировала молодая госпожа, отчего Кохаку чуть не поперхнулась. — Скучно, когда окружают одни деревья.
Почему все сегодня вели себя слишком странно?!
— Если позволите, мне показалось, что я вам не понравилась.
— Ну… — молодая госпожа Ли запнулась. — Монах Сюаньму сказал, что вы его близкий друг. А ещё вы не боитесь нечисти, берёте её на руки… это вызывает восхищение.
Все определённо спятили…
Молодая госпожа Ли даже фамильярничать перестала, а обращалась к Кохаху уважительно.
— В Цзяожи не так много нечисти?
Кохаку была уверенна в обратном: в Цзяожи водилось гораздо больше нечисти, чем в Сонгусыле.
— Ох, дева Кон, у нас полно нечисти, и каждое существо меня пугает.
Что вообще происходило? Кохаку начинала налаживать отношения с молодой госпожой из другой страны?
— Хотите подержать? — она хитро улыбнулась.
— Кого? Вашего?..
— Дзадза! — позвала Кохаку и посмотрела на каса-обакэ. Он несколько раз моргнул, перепрыгнул с колена генерала на затылок Рури, сидевшего в повозке, сполз по его телу, со стуком проскакал по телеге и радостно взглянул в глаза Кохаку.
Она улыбнулась, подняла его на руки и протянула молодой госпоже Ли.
— Не бойтесь, только ножку его не трогайте, а то укусит.
Любопытные чёрные глаза расширились от испуга, но дочь торговца напряжённо свела брови и тоже вытянула руку, второй крепко впиваясь в поводья. Висящий в воздухе Дзадза вихлял своей ножкой из стороны в сторону. Оказавшись на локте молодой госпожи Ли, он прикрыл свой глаз и высунул кончик языка.
— Фня?
— Он… милый.
Та осторожно опустила его на седло перед собой, и зонтик остался с ней.
Дорога становилась уже, местами передвигаться было неудобно, появлялось всё больше кочек и разбросанных камней, обрушавшихся осколков с гор. Вскоре тропа оказалась настолько крутой, что торговцы, а с ними Рури со слугами слезли с повозок и подталкивали их сзади, чтобы товар случайно не укатился вниз.
Хотя Кохаку и прожила во дворце большую часть жизни, считаясь местной принцессой, каждый раз тяжело приходилось стоять и смотреть, как работали другие. Спрыгнув на землю, она погладила коричневого жеребца по спине, чтобы тот дальше продолжал свой путь, а сама приблизилась к остальным.