Глава 14
Янтарь прогуливается по бамбуковой роще
На длинном невысоком столе, испещрённом множеством неглубоких трещин от ножа, Юна вытащила из мешка растение с крошечными фиолетовыми цветами, отрезала корень и мелко-мелко измельчила его. Хотя Джинмин и собиралась помогать, но она просто какое-то время мялась рядом, пока не вытряхнула содержимое мешка, затем внимательно повертела цветы и ветки у себя перед носом, взяла несколько похожих и отнесла к высокому шкафу, где открыла ящик на уровне груди и убрала туда растения. Похоже, к нему не прикасались несколько недель: с деревянной поверхности посыпалась пыль, а со дна полетели какие-то крошки, из-за которых Джинмин замахала свободной рукой перед лицом и закашлялась. Кохаку беззвучно улыбнулась, наблюдая за её действиями и прижимая Дзадза к груди, но подходить и ещё больше злить господина Нама не спешила, а поинтересовалась издалека:
— Помочь?
Взгляд косился на седого мужчину — тот продолжал нависать над бурлящей жидкостью в котле. Он не казался злым и плохим, а как будто многое повидал на своём веку. Если бы не белые, как чистый снег в холодный зимний день, волосы, то Кохаку не дала бы ему больше тридцати лет. С другой стороны, у него была достаточно взрослая дочь Юна, поэтому возраст лекаря оставался загадкой.
Краем глаза Кохаку также встревоженно наблюдала за Рури: поначалу её друг прижимался к дверному косяку и стоял с опущенной головой. Драконы обладали невероятно сильным нюхом, даже лисы не могли с ними сравниться, поэтому Кохаку беспокоилась, что Рури тяжело находиться в душном помещении, наполненном тяжёлым травяным запахом, как вдруг он перебрался к прилавку и огляделся по сторонам. Кохаку чуть свела брови и прищурилась, пока её друг, нервно бросая взгляды в сторону господина Нама, проглядывал лежавшие на столе записки. Возможно, он что-то заподозрил и даже нашёл или пока только решил проверить — монахи из Цзяожи являлись самыми известными охотниками за нечистью, поэтому, что бы её друг ни задумал, Кохаку решила поддержать его.
Она прокашлялась, привлекая внимание лекаря, поймала на себе его взгляд и с милой улыбкой поинтересовалась:
— Господин Нам, вы случайно не знакомы с дамой Пён?
Он оторвался от своего дела, сердито посмотрел сначала на неё, затем на притихшего каса-обакэ в её руках и вкратце ответил:
— Нет.
Нотки подозрения закрадывались в душу Кохаку. Точно ли женщина с такой фамилией проживала в Анджу? Зачем наложница Ча вообще отправила её сюда?
Но Кохаку всё равно не собиралась сдаваться и выпалила:
— У вас в Анджу случайно нет человека, который знает всех и мог бы подсказать, где найти даму Пён?
— Агасси, вы вообще уверены в её существовании? — Он сверлил её недовольным взглядом.
— Хотите сказать, мы зря приехали сюда из Сонбака?
Господин Нам пожал плечами и вздохнул.
— Тот, кто не желает быть найденным, может прекрасно скрываться там, где его в жизни не додумаются искать.
— А точнее?
Кохаку не надеялась, что он назовёт ей точное местоположение дамы Пён, но попытаться стоило. Вдруг о какой-нибудь загадочной женщине в Анджу всё-таки ходят слухи.
— Агасси, лучше бы уехали в свой Сонбак и там и остались, — проворчал господин Нам, продолжая помешивать бурлящую жидкость. — Юна, где корень?
— Сейчас, отец.
Кохаку не спешила расстраиваться из-за его ответа, а бросила на Рури беглый взгляд — тот сам посматривал на дверь в стороне, но не решался приблизиться. И прищурилась, гадая, мог ли господин Нам скрывать в своём доме нечто опасное.
— Я впервые нахожусь в хижине лекаря, — Кохаку быстро собралась с мыслями и решила для начала законно узнать, что находилось в том помещении, — за этой дверью у вас покои?
Послышался протяжённый вздох. Очевидно — господин Нам не горел желанием общаться с ней, но всё же собрал последние капли вежливости и процедил сквозь зубы:
— Процедурная комната для акупунктуры, агасси желает попробовать?
— Умираю от любопытства, но для начала бы поглядеть! — тут же выпалила Кохаку и даже радостно подпрыгнула на месте.