Уже увереннее она схватилась за его руку и сжала пальцы — пусть хотя бы они передадут своё тепло. Рури чуть потянул её на себя, и Кохаку спустилась по ступеням. К щекам прилил жар, но она встряхнула головой, стараясь думать о чём угодно, кроме приятных ощущений от прикосновений, как перед глазами всплыла ночь полнолуния и их поцелуй. Кохаку только сильнее покраснела, аккуратно выдернула пальцы назад и смущённо помчалась вперёд вдоль высоких бамбуков.
— Нуна, — удивлённо произнёс Рури и поспешил за ней, пока совсем не убежала.
— Подождите! — крикнула вдогонку Джинмин.
Кохаку слышала, как шаги раздавались за её спиной, из-за чего только ускорялась. Щёки по-прежнему горели от смущения, она хваталась за одну из них свободной ладонью в надежде хоть как-то остудить, но становилось только жарче.
«Думать о Дзадза, думать о Дзадза, думать о Дзадза», — старалась она хоть как-то себя отвлечь. Вместо того чтобы смотреть себе под ноги, Кохаку на бегу разглядывала бумажную поверхность красного зонта, пыталась сфокусироваться на нём, как вдруг споткнулась и полетела носом вниз.
Носом лисы Чигусы прыгали только в сугроб, а при падении приземлялись на лапы, поэтому и Кохаку вытянула перед собой руку и приземлилась на неё, оцарапав ладонь.
— Ф… фиаырня! — в ужасе воскликнул Дзадза, едва не впечатавшись в протоптанную дорожку.
— Нуна! — Рури вовремя догнал её. Его холодные руки легли на плечи Кохаку, из-за чего та вздрогнула, но друг только потянул её назад и помог подняться. — Нуна, ты не ушиблась?
Каса-обакэ вырвался из её руки, спрыгнул на землю и сердито согнулся пополам над кочкой, о которую споткнулась Кохаку, как будто пытался отругать.
— Фиар-фня-кхи-фень-фня! — возмущался он с недовольной интонацией и оживлённо опускался и поднимался. Были бы у него руки, махал бы сейчас ими из стороны в сторону. Кохаку находила милым, что он так беспокоился о ней — а может, и о себе, ведь она могла и выронить бедного каса-обакэ.
И также смущалась от прикосновений Рури.
Перед глазами мелькнуло, как он, превратившись в маленького дракона, обвил её руку подобно браслету. Его тело и тогда ощущалось холодным. Кохаку уже позабыла, были ли драконы такими всегда, или всё-таки Рури мёрз.
— Я в порядке, — она улыбнулась и уже увереннее встала. — Дурацкая кочка выросла прямо под ногами, совсем не заметила её.
Внизу что-то блестело. Дзадза продолжал нависать над присыпанным землёй предметом и ругаться на него, а Кохаку присела на корточки.
— Онни! — Джинмин только сейчас добежала до них. Когда Кохаку провалилась в колодец в деревне Паллюн, Рури не успел её догнать, а теперь мчался за ней быстрее ветра. Она ещё сильнее заулыбалась, а щёки вновь покрыл румянец.
Но не до этого сейчас!
Своими чистыми пальцами она покопалась в земле, отсыпая её в сторону, и уже отчётливее увидела заржавевшее лезвие ножа. Чтобы не порезаться, Кохаку раскидала всю землю вдоль его длины, пока не добралась до рукояти, за которую ухватилась и уже вытащила целиком. Поднялась на ноги и положила предмет на вытянутые руки.
— Джинмин-а, ты не знаешь, почему у хижины Якчук зарыт нож?
— Онни… — в ужасе воскликнула та, глаза её расширились от испуга. — Ты не поранилась, когда упала?! — она по-настоящему испугалась за новую знакомую, которую встретила только сегодня. — Нет, я раньше не видела этот нож…
Кохаку не могла назвать этот предмет оружием. Он выглядел как обычный кухонный нож, достаточно длинный, но используемый для нарезки мяса. Пусть и не владеющая оружием, но знакомая с ним, Кохаку была уверена, что держала именно нож, а не кинжал или короткий меч.
Она пересеклась взглядом с Рури. Женщину в горах определённо убили не им — ей выкололи глаз и воткнули на его место… бамбук! Они находились в бамбуковой роще! Но Кохаку почему-то казалось, что не нож послужил орудием убийства, а что-то ещё…
Даже если господин Нам не являлся убийцей, он мог быть как-то связан с ним. Или же бедного лекаря просто хотели подставить. Они даже не знали, имели дело с аккымом, иной нечистью или простым человеком. Кохаку опустила руку с ножом и вздохнула.