Рури успел спуститься с каменных ступеней на землю и вдруг протянул ей руку. Бледные пальцы выглядывали из-под широкого тёмно-синего рукава, и внутри Кохаку почувствовала дикое желание ухватиться за них, а треснувший стеклянный фурин на груди лёгкой тяжестью напоминал о некоторой близости между ними. Она тоже вытянула свою руку, но, как назло, та начала дрожать! Кохаку прикусила нижнюю губу, сделала шаг и кончиками пальцев коснулась кожи Рури, и вздрогнула — настолько холодной та оказалась. А прошлым днём он ещё и до нитки промок под дождём. Находись Кохаку сейчас на Чигусе или хотя бы в месте, где признавали лис, а не пытались их истребить, она бы сейчас превратилась и обвила свой пушистый хвост вокруг Рури, согрела бы его своим мехом.
Уже увереннее она схватилась за его руку и сжала пальцы — пусть хотя бы они передадут своё тепло. Рури чуть потянул её на себя, и Кохаку спустилась по ступеням. К щекам прилил жар, но она встряхнула головой, стараясь думать о чём угодно, кроме приятных ощущений от прикосновений, как перед глазами всплыла ночь полнолуния и их поцелуй. Кохаку только сильнее покраснела, аккуратно выдернула пальцы назад и смущённо помчалась вперёд вдоль высоких бамбуков.
— Нуна, — удивлённо произнёс Рури и поспешил за ней, пока совсем не убежала.
— Подождите! — крикнула вдогонку Джинмин.
Кохаку слышала, как шаги раздавались за её спиной, из-за чего только ускорялась. Щёки по-прежнему горели от смущения, она хваталась за одну из них свободной ладонью в надежде хоть как-то остудить, но становилось только жарче.
«Думать о Дзадза, думать о Дзадза, думать о Дзадза», — старалась она хоть как-то себя отвлечь. Вместо того чтобы смотреть себе под ноги, Кохаку на бегу разглядывала бумажную поверхность красного зонта, пыталась сфокусироваться на нём, как вдруг споткнулась и полетела носом вниз.
Носом лисы Чигусы прыгали только в сугроб, а при падении приземлялись на лапы, поэтому и Кохаку вытянула перед собой руку и приземлилась на неё, оцарапав ладонь.
— Ф… фиаырня! — в ужасе воскликнул Дзадза, едва не впечатавшись в протоптанную дорожку.
— Нуна! — Рури вовремя догнал её. Его холодные руки легли на плечи Кохаку, из-за чего та вздрогнула, но друг только потянул её назад и помог подняться. — Нуна, ты не ушиблась?
Каса-обакэ вырвался из её руки, спрыгнул на землю и сердито согнулся пополам над кочкой, о которую споткнулась Кохаку, как будто пытался отругать.
— Фиар-фня-кхи-фень-фня! — возмущался он с недовольной интонацией и оживлённо опускался и поднимался. Были бы у него руки, махал бы сейчас ими из стороны в сторону. Кохаку находила милым, что он так беспокоился о ней — а может, и о себе, ведь она могла и выронить бедного каса-обакэ.
И также смущалась от прикосновений Рури.
Перед глазами мелькнуло, как он, превратившись в маленького дракона, обвил её руку подобно браслету. Его тело и тогда ощущалось холодным. Кохаку уже позабыла, были ли драконы такими всегда, или всё-таки Рури мёрз.
— Я в порядке, — она улыбнулась и уже увереннее встала. — Дурацкая кочка выросла прямо под ногами, совсем не заметила её.
Внизу что-то блестело. Дзадза продолжал нависать над присыпанным землёй предметом и ругаться на него, а Кохаку присела на корточки.
— Онни! — Джинмин только сейчас добежала до них. Когда Кохаку провалилась в колодец в деревне Паллюн, Рури не успел её догнать, а теперь мчался за ней быстрее ветра. Она ещё сильнее заулыбалась, а щёки вновь покрыл румянец.
Но не до этого сейчас!
Своими чистыми пальцами она покопалась в земле, отсыпая её в сторону, и уже отчётливее увидела заржавевшее лезвие ножа. Чтобы не порезаться, Кохаку раскидала всю землю вдоль его длины, пока не добралась до рукояти, за которую ухватилась и уже вытащила целиком. Поднялась на ноги и положила предмет на вытянутые руки.
— Джинмин-а, ты не знаешь, почему у хижины Якчук зарыт нож?
— Онни… — в ужасе воскликнула та, глаза её расширились от испуга. — Ты не поранилась, когда упала?! — она по-настоящему испугалась за новую знакомую, которую встретила только сегодня. — Нет, я раньше не видела этот нож…
Кохаку не могла назвать этот предмет оружием. Он выглядел как обычный кухонный нож, достаточно длинный, но используемый для нарезки мяса. Пусть и не владеющая оружием, но знакомая с ним, Кохаку была уверена, что держала именно нож, а не кинжал или короткий меч.
Она пересеклась взглядом с Рури. Женщину в горах определённо убили не им — ей выкололи глаз и воткнули на его место… бамбук! Они находились в бамбуковой роще! Но Кохаку почему-то казалось, что не нож послужил орудием убийства, а что-то ещё…
Даже если господин Нам не являлся убийцей, он мог быть как-то связан с ним. Или же бедного лекаря просто хотели подставить. Они даже не знали, имели дело с аккымом, иной нечистью или простым человеком. Кохаку опустила руку с ножом и вздохнула.
— Предлагаю забрать его и показать генералу Ю, — решительно заявила она. Всё-таки Ю Сынвон был лучше осведомлён об аккымах, чем они с Рури; быть может, этот нож чем-то поможет. — Пойдём, Дзадза.
Они вернулись к хижине Якчук. Собирались пройти мимо и продолжить путь дальше, остановиться на постоялом дворе и там всё обговорить, как пересеклись с лекарем и его дочерью. Те стояли на ступенях и тоже дышали свежим воздухом, но взгляды обоих зацепились за ржавый нож в руках Кохаку. Господин Нам и Юна вздрогнули и переглянулись, в их глазах как будто отразился ужас, а Кохаку прищурилась. Они определённо что-то знали.
Доверившись лисьему чутью, Кохаку сжала зубы и решительно подошла к лекарю.
— Господин Нам, вам знаком этот нож? Он был зарыт неподалёку.
Она внимательно вглядывалась в его лицо, однако нечто подобное страху исчезло из его взгляда, морщинки на лбу разгладились, и лекарь принял невозмутимый вид.
— Нет, впервые вижу.
Кохаку перевела взгляд на Юну, но та опустила голову, рассматривая каменные ступени у себя под ногами. Неужели господин Нам и был тем самым убийцей-аккымом, ещё и собственную дочь запугивал? Она сглотнула.
Не похоже, чтобы Рури подозревал лекаря — её друг стоял в стороне и даже не смотрел на него. Он перебирал чётки пальцами, но не двигался с места и не собирался ничего говорить.
— Ладно, тогда мы заберём его. И спасибо за гостеприимство.
— Мы покажем город, — воскликнула Джинмин и, схватив Юну за руку, потащила её за собой под пристальным взглядом господина Нама.
Кохаку развернулась и двинулась по тропе, ведущей из бамбуковой рощи обратно в Анджу. Она не оглядывалась — не было нужды: прыжки Дзадза с глухим стуком раздавались по земле, множество слоёв одежды Джинмин и Юны шуршали, раздуваемые ветром, и пусть обычный человек не слышал бы их шагов, острый лисий слух мог распознать практически всё. Кроме бесшумного дракона. Но Кохаку не сомневалась, что и Рури следовал за ней.
На постоялый двор Тэянджи путники прибыли лишь к ночи. Джинмин и Юна показали им город и вместе помогли расспросить местных о даме Пён — вернее, только Джинмин, в то время как Юна молча пряталась за своей младшей соученицей, как и Рури, который не горел желанием общаться с горожанами. Также их отвели в известный на весь Анджу ресторан острой еды, где Кохаку наелась рыбой, рисом и бобами в остром соусе. Затем Джинмин и Юна вернулись в хижину Якчук, а Кохаку, Рури и Дзадза отправились на постоялый двор, где слуги уже должны были найти для них комнаты.
Стоило переступить порог, как навстречу с испуганно-восторженными, но приглушёнными криками выбежал евнух Квон:
— Моя госпожа, этот евнух ужасно переживал!
По его быстрым и резким жестам казалось, что он либо сейчас кинется Кохаку на шею, либо бросится на колени перед ней и расцелует ноги, но евнух Квон заставил себя сдержаться, низко поклонился, спрятал руки в зелёные рукава и сложил их перед собой.
— Не стоило, мы целы и невредимы.
Кохаку положила руку ему на плечо и успокаивающе мягко сжала, после чего наконец-то почувствовала, как ныли ноги и слипались глаза. Она хотела поскорее завернуться в одеяло и лечь спать.