Особенно сейчас, когда отголоски этой боли все еще ощущались сейчас. проступая кровавыми разводами под толстым слоем бинта на груди.
— …ты не должен был так поступать, — прошептала я, делая пару крадущихся шагов, но, не позволяя себе коснуться Янтаря даже кончиком пальца, потому что боялась, что и такое прикосновение принесет ему новую волну боли, даже еспи больше всего на свете мне хотелось сейчас положить голову на его мощную грудь, чтобы дышать его ароматом и слышать, как стучит смелое доброе сердце, что стало роднее всех на свете.
Опустившись на пол рядом с кроватью, я положила голову рядом с его, чтобы просто молчать, слушать его дыхание и посылать ему мысленно то, как сильно я его полюбила за этот короткий, но насыщенный промежуток времени.
Иногда достаточно пары минут и одного взгляда, чтобы понять человека и увидеть его душу.
Янтарь был одним из таких людей.
Стоило просто заглянуть в его золотые глаза, чтобы понять, что он и есть солнце, он и есть добро.
Рядом с ним я могла дышать всей грудью легко и свободно, не заметив за собой, как уснула, вымотавшись от этого долгого, изнурительного дня и наконец отыскав свой покой рядом с моим большим басистым солнцем.
Утром я обнаружила себя укрытой мягким пледом и с отдельной подушкой, на которую сползла видимо ночью, и как бы не затекло все тело от спания на полу, я была счастлива!
Впервые так сильно и искренне за последнее время!
Мой Бер с золотыми глазами сладко сопел на своей кровати, даже закинув здоровую руку за голову, а Молчун вел себя покладисто и тихо в кругу братиков и сестренок под защитой Беров сразу всех четырех родов!
Жизнь начинала напоминать сказку….
Вот только в этот день Янтарь не проснулся, как и на следующее утро, и можно было бы впасть в новый приступ паники, если бы не Север, который всё держал под контролем и постоянно заглядывал в комнату Лютого или к нам, лишь улыбаясь своей очаровательной клыкастой улыбкой, уверяя совершенно искренне, что Янтарь в полном порядке и просто спит.
Вот такой вот соня!
— Брат в принципе делает все с приставкой «много». - подмигивал Север и я верила ему, потому что теперь и он выглядел спокойным и мирным, — Много ест, много спит.
Скоро ты сама узнаешь это.
Теперь я чувствовала себя немного лучше и уютнее даже в кругу семьи, помогая девочкам на кухне, и если не была рядом с Янтарем, то возилась с огромным удовольствием с малышами на радость братьям Гризли, которые обожали детей, но совсем не обожали подгузники.
Каждую минуту я ждала, когда же Янтарь выспится и придет в себя, проводя рядом с ним все ночи, и заимев даже высокий матрас, чтобы было удобнее спать рядом с ним, каждую ночь засыпая с мечтой, что утром услышу его голос.
Красивый, низкий, басистый, но такой ласкающий.
— Ты чего на полу растянулась, клубничка?…
Горячие слегка шершавые пальцы коснулись моего лица мягко, но жадно, когда я разлепила сонные ресницы, тут же утонув в золотом океане таком ярком и горячем, что можно было бы получить ожог сетчатки глаза от этого невероятного свечения, словно само солнце расплавили и пустили по тонким бороздкам этих волшебных глаз.
Широкая горячая ладонь скользнула под мою голову, настойчиво приподнимая и потянув к себе вместе с хриплым выдохом:
— …переползай ко мне скорее.
Только жар его больших ладоней говорил мне о том, что все это не сон, а моя самая сладкая и долгожданная реальность. но я все равно задержала дыхание, разглядывая его лицо, любуясь каждой черточкой и виня себя в каждом синяке и ссадине, пропадая в золотых глазах, которые горели и полыхали ровным манящим светом только из-за меня.
Теперь не было никаких сомнений.
Я была его парой.
Он выбрал меня. А значит, я должна была стать достойной его любви.
Но как можно было перестать дрожать и глупо улыбаться, трепеща всем телом от простого осознания того, что теперь я его, и растворяясь в этих глазах, словно входила в мягкий теплый океан на закате, когда солнечные лучи окрашивают воду в цвет золота?
Именно такими были его глаза — безбрежным согревающим океаном, в который хотелось окунуться и стать маленькой золотой рыбкой в его глубинах.
— Выспался?… — чуть улыбнулась я, с каким-то особенным блаженством наблюдая, как Янтарь зевнул, растянув губы в сладкой сонной улыбке, отчего его удивительные глаза заблестели и заискрились особенным блеском.
Я была уверена, что он бы даже потянулся, выгибаясь в позвоночнике и раскидывая руки в разные стороны, если бы не его раны и страшные переломы, из-за которых вся его левая сторона была практически одной сплошной доской с бинтами.