Кузьмич несколько минут смотрел на немца с недоумением, потом вдруг рассердился:
— Хочешь, чтобы я на доктора наклепал что-то?
Собака! Прохвост! Да я за советскую власть и за своих людей уже три раза кровь проливал! И под русским флагом я седым стал, когда ты еще на горшке сидел!
Кузьмич немного успокоился, расправил усы-сосульки и добавил:
— Да ты, голуба, большой прохвост… Прохиндей…
Ганс, выслушав горячую филиппику Кузьмича, понял ее с пятого на десятое и замялся.
— Он, господин оберштурмфюрер, что-то заговаривается.
— А все-таки что он сказал? Переведи! — приказал Хенке, заметив сердитое выражение на лице Кузьмича.
— Он, господин оберштурмфюрер, говорил, что из-за советской власти ему, уже седому, три раза кровь выпускали… А доктор Рынин что-то приклепал к хвосту собаки…
— Ага! Старик, стало быть, пострадал от советской власти… Так!.. Поэтому он, возможно, заговаривается… А еще что он сказал?
— Вас, господин оберштурмфюрер, назвал голубем с большим хвостом…
— Гмм-м, — удивился Хенке. — Да, он и впрямь заговаривается.
Гестаповец еще раз внимательно посмотрел на Кузьмича. Тот опять уже был спокоен.
— Хватит ему вопросов! — решил Хенке и приказал конвоирам: — Отведите его обратно в камеру и приведите… — Хенке посмотрел в бумажку, заранее приготовленную ему переводчиком, который возился со всеми отобранными документами, — …приведите сюда Муратова!
Хенке извлек из шкафа зловещую фигурку палача-Гитлера и поставил на стол, рассматривая ее со всех сторон.
Ввели Муратова. Голову он держал гордо и смотрел прямо, но был бледен. Встретивший его свирепый взгляд гестаповца не предвещал ничего хорошего.
Вошел переводчик и стал у стола. Ганс поспешно вышел.
— Это твоя работа? — мрачно спросил Хенке.
— Да. Это сделал я. — Женя понимал, что вряд ли уже вернется к товарищам. Было жутко… Сердце тоскливо щемило…
Однако заняться Муратовым Хенке не смог. Дверь распахнулась, и в комнату шумно вошел командир подводной лодки, лейтенант Густав Рейнер.
Он только что вернулся из похода. Пришлось ему пережить тяжелые минуты. Глубинная бомба советского сторожевика, охранявшего караван, повредила центральный отсек, и подлодка с большим трудом добралась до острова.
От радости, что он остался в живых, лейтенант Рейнер уже с утра нагрузился вином и сейчас был навеселе. Он тяжело прошел до середины комнаты и осмотрелся.
— Ты все еще возишься с русскими свиньями? — обратился он к Хенке. — Рубить им головы! Вешать! Стрелять! Жечь!.. Никакой пощады! За один только Сталинград их надо давить и давить! — Рейнер уставился на Муратова и начал медленно расстегивать кобуру. — Русский?!. Его я сейчас пристрелю, чтобы тебе не задерживаться с ним. Ты мне срочно нужен… Э-э-э!.. А это что у тебя?..
Рейнер оставил кобуру в покое, подошел к столу, взял фигурку Гитлера и стал ее рассматривать.
— Прекрасная работа! Вот истинный фюрер!.. Великолепно!..
Он прочел внизу русскую надпись тушью «Путь к господству» и еще более восхитился:
— Замечательно схвачено, в чем наша сила! Именно только этим путем и придем мы к победе! Через кровавое истребление всех, кто мешает нам!.. Кто это сделал?
Хенке молча кивнул на Муратова.
Рейнер недоверчиво глянул на стоявшего между конвоирами юношу и, обращаясь к Хенке, воскликнул:
— Ты его пока не трогай! Сначала он вылепит меня, как и фюрера. А потом я поупражняюсь на нем в стрельбе из пистолета. Ну, поехали!
Хенке стоял в раздумье. Ему надоели ничего не дающие допросы гражданских пленных. Возиться с ними не было смысла. Всем им — один и тот же путь: работать до истощения и — в яму!.. И Хенке решил:
— Ганс! Отведи этого обратно в камеру!
В кабинет вошел помощник Хенке — унтерштурмфюрер Штурц. Хенке коротко переговорил с ним, затем вызвал дежурного по канцелярии и приказал:
— Напиши направление, вызови конвой и всех новичков-русских отправь в славянский сектор.
— Слушаюсь, господин оберштурмфюрер! А как быть с теми, которые в карцере?
— Ученого оставить, а старика-капитана — вместе со всеми в лагерь!
— Слушаюсь!
— Да, еще одно! — Хенке глянул в бумажку. — Борщенко тоже задержать до моего возвращения. Он мне еще понадобится.
И Хенке вместе с покачивающимся Рейнером вышли из комнаты.
У подъезда их ожидала машина.
ОСТРОВ ИСТРЕБЛЕНИЯ