— Нет.
— Учтите, Рынин, и у меня тоже есть условие: около вас всегда будет охрана.
Рынин промолчал.
Теперь Реттгер повернулся к Штейну:
— Ну что вы там возитесь, черт возьми?!
Штейн, с толстой папкой в плотном оранжевом переплете, поспешно подошел к столу.
— Передайте папку доктору Рынину! — приказал Реттгер.
Штейн растерялся.
— Господин штандартенфюрер! Осмелюсь напомнить, что материалы эти строго секретные.
— Выполняйте мое распоряжение! — раздраженно сказал Реттгер. — И учтите: доктор Рынин будет здесь работать, а чтобы сделать все по-настоящему, он должен знать, что и как сделано до него.
Немец все еще стоял не двигаясь, почтительно слушая.
— Разве я не ясно выразился? — наливаясь яростью, поднялся Реттгер из-за стола. — Секреты здесь охраняете, а своды начинают рушиться!..
Испуганный Штейн торопливо сунул Рынину оранжевую папку и, тяжело отдуваясь, застыл в ожидании дальнейших распоряжений.
Реттгер направился, к двери.
— Я уезжаю! — сердито бросил он на ходу. — За вами, Рынин, машина придет к восьми часам. А вы, инженер Штейн, поставьте ему стол для работы в вашем кабинете. Персональная охрана его также будет здесь!
— Слушаюсь, господин штандартенфюрер!
Штейн грузно бросился провожать Реттгера. Рынин остался один. Он взглянул на оранжевую папку, которую держал в руках. На обложке стояла лаконичная надпись:
«ОПЕРАЦИЯ ЖЕЛЕЗНЫЙ КЛЮВ»
Гриф над этой надписью гласил: «Секретные документы государственной важности». Рынин знал, что эта формула означала высшую степень секретности в немецком делопроизводстве. Но какое значение это имело, когда физическое уничтожение Рынина, по миновании надобности в нем, Реттгер заранее предрешил?..
«Раскрывая папку с этими материалами, я подписываю себе смертный приговор, — подумал Рынин. — Ноя должен все знать, чтобы лучше действовать…»
Рынин открыл папку, а в кабинет вошел его угрюмый — конвоир и молча уселся на стуле у двери.
В ЛАБИРИНТЕ НАД ГРОТОМ
Рынин потребовал, чтобы для его рабочей бригады было приготовлено отдельное помещение, с большим столом и принадлежностями для чертежных работ, а также все необходимое для обследования карстовых лабиринтов: электрические фонари, веревки, мел, компасы, часы, геологические молотки и три кирки.
Все требования Рынина были немедленно выполнены. Помещение выбрал сам Вильгельм Штейн. Оно находилось в стороне от служебных кабинетов сотрудников Управления. Дверь его выходила в вестибюль, около тоннеля, где постоянно стоял часовой.
На следующее утро, под конвоем автоматчика, в распоряжение Рынина прибыли все выписанные им пять человек. После тщательного обыска при входе, дежурный эсэсовец провел прибывших в приготовленное для них помещение и приказал:
— Ждите здесь!
Встреча Рынина и Шерстнева была очень сдержанной. Оба понимали, что осмотрительность сейчас требовалась прежде всего. Молодежь настороженно молчала. Один Кузьмич невозмутимо разглядывал подземное сооружение.
— Эти двое, — Рынин указал на Шерстнева и Кузьмича, — останутся здесь, в помещении… А эти трое будут моими подсобниками во всех разведочных и иных работах, требующих физической силы.
— Хорошо, доктор Рынин, — согласился Штейн. — Они присланы в ваше распоряжение, вы ими и командуйте. Но с кем же будет конвойный? Он-то один!
— А это уже решайте вы, — сказал Рынин.
Штейн задумался.
— Конвоир останется здесь, у двери, в вестибюле! — решил он. — А трех, которые будут с вами, мы поручим вашему охраннику.
— Ну вот и решено все, — согласился Рынин.
— А когда вы приступите к работе, доктор? — поинтересовался Штейн.
— Сейчас же. Прежде всего надо обследовать отверстие обвала, на всю его глубину. А потом придется изучить карстовые образования в районе строительства.
Через десять минут Рынин со своими помощниками уже находился в гроте. Штейн сразу же ушел, сделав какие-то указания дежурному эсэсовцу, который стал размеренно прохаживаться по платформе, не выпуская из вида русских.
Тем временем молодежь придвинула фермы с подвесным мостиком под самое отверстие, и Рынин со Степановым поднялись наверх. По раздвижной лестнице Рынин забрался внутрь отверстия. Оно было обозримо на глубину около трех метров. А выше следовала какая-то пустота.
Вскоре Рынин спустился на мостик.
— Вот что, Сережа, полезай теперь туда ты и попробуй забраться повыше без лестницы.