Степанов поднялся в отверстие и полез дальше, опираясь руками и ногами и ячеистые стены. Вот он и вовсе скрылся в темной дыре, а затем оттуда послышался его шепот:
— Борис Андреевич… Поднимитесь сюда…
Рынин опять забрался внутрь отверстия. Луч электрического фонаря осветил вверху возбужденное лицо Степанова.
— Здесь пещера, Борис Андреевич!
— Большая?
— Нет, маленькая… Но она уходит куда-то… И от нее несколько ходов в стороны.
— Хорошо, Сережа. Подожди…
Рынин спустился на мостик и позвал к себе Муратова и Парменова. Хмурый Кребс с автоматом остался внизу, а ребята живо поднялись к Рынину.
— Вот что, друзья, стойте здесь и время от времени делайте вид, что вы тихонько разговариваете со мною, будто я нахожусь в дыре. И следите: если сюда станет подниматься наш охранник или сюда вернется толстый эсэсовец, начальник, — ты, Женя, поднимись по лестнице в дыру и крикни вверх погромче, чтобы я услышал. Я буду там. Понятно, что вам надо делать?..
— Ясно, Борис Андреевич. Надо делать вид, что вы в дыре, а вас там не будет.
— Правильно.
Рынин снова забрался по лестнице внутрь отверстия, а затем с помощью Степанова поднялся выше, в пещеру. Осмотрев ее, он спросил:
— Ты, Сергей, с компасом обращаться умеешь?
— Элементарно, Борис Андреевич… Как все. Специально не обучался.
— Но ориентироваться сможешь?
— Да.
— Вот компас. Смотри сюда и слушай внимательно. Попробуй вот по этому направлению проникнуть по лабиринту как можно дальше. Конечно, все эти ходы ломаные. Поэтому следи: ушел правее — следующий поворот выбирай левее…
— Понятно, Борис Андреевич. Ориентируюсь я хорошо. В лесу ни разу не заблудился.
— Это не плохо, но здесь все серьезнее. Запоминай дальше: считай шаги…
— Чтобы потом определить расстояние?
— Да. Но только — приблизительно. Ну, с этим все. Надевай компас на руку. Так… Теперь слушай дальше… Естественно, тебе надо видеть свой путь. Вот тебе второй фонарь.
— А зачем мне два, Борис Андреевич? Тут такие батарейки, что и Одного хватит на несколько часов.
— Молчи и слушай. Один фонарь повесь на грудь, а этот положи в задний карман. Он — на запас. Мало ли что может случиться: упал, разбил. А в темноте вернуться невозможно. Вообще, если останешься вдруг без света, — сиди на месте. Иначе мы тебя не сумеем найти. А чтобы самому вернуться, — держи вот это.
Рынин подал Степанову несколько палочек мела.
— Тоже с запасом. Это очень важно. По направлению своего движения делай на стене мелом стрелки. И чтобы они были острием в одну сторону. Условимся, что стрелки будут всегда острием вперед, по ходу твоего движения отсюда… Запомнил?
— Да. Острием вперед, по ходу моего движения отсюда…
— Так, слушай дальше…
— Борис Андреевич, если бы вам пришлось инструктировать Тома Сойера, он никогда бы не заблудился со своей Бекки в пещере индейца Джо.
— Если бы он руководствовался такими советами, Сережа, — не было бы на свете чудесной книжки… — Рынин улыбнулся, но озабоченность сразу же вернулась к нему.
— Теперь учти еще вот что: лично я далеко отойти от этой дыры не могу. Может случиться даже, что я вынужден буду спуститься вниз. Ты тогда будь осторожен. Прежде чем спускаться, посмотри в дыру, послушай… Понял?.. Нам важно, чтобы враги ничего не узнали об этом лабиринте над гротом.
— Все ясно, Борис Андреевич.
— Ну, в добрый путь! Впрочем, постой! Еще одно: шагай осторожно. Не прыгай. Это — чтобы не было шума и чтобы случайно не провалиться тебе на голову часовому-подводнику.
— Я все понял, Борис Андреевич.
— Последний тебе вопрос: не страшно? Если страшно, — не стесняйся сказать.
Степанов нагнулся и скрылся в темноте.
Рынин подошел к дыре, наклонился над ней и тихо спросил:
— Ну как там, друзья, — все в порядке?..
— Пока порядок, Борис Андреевич, — вполголоса сказал в дыру Муратов.
Рынин начал осмотр ближайших ходов и, чутко прислушиваясь, занимался этим, пока не вернулся Степанов. Выслушав его обстоятельный отчет, Рынин дал ему новое задание:
— Теперь, Сережа, пройди, насколько только сможешь, вот по этому направлению… В сторону… И еще раз — будь осторожен.
По новому направлению Сережа шел быстрее. Идти было трудно. Приходилось задевать за острые выступы стен, ударяться головой о низкие своды. Душный воздух и одиночество начали угнетать сильнее. Стало казаться, что вот-вот рухнет позади и заживо похоронит. И уже не придется больше увидеть солнца и голубого неба, не вдохнуть чистого воздуха.