Наконец из кабинета выглянул взъерошенный и злой Хенке. Увидев вскочивших со скамьи Борщенко и Шакуна, он приказал:
— Входите сюда! Живо!
Они вошли и остановились у порога, вытянув руки по швам. Хенке уселся за стол и начал рыться в бумажках.
— Подойдите ближе!.. Вот пропуск на обоих! — сказал он, обращаясь к Шакуну. — Сейчас же отправитесь в каземат и вывезите оттуда труп… Закопаете, где всегда… Если что найдете у мертвеца, — можете взять себе. Ясно?
— Ясно, господин оберштурмфюрер! — отрапортовал Шакун. — Разрешите идти?..
— Идите быстрее.
По пути в каземат Шакун принялся гадать:
— И кто же это мог сдохнуть?.. Чеха и поляка закопали в мое отсутствие… Югослав еще держится… Никак это инженер…
Борщенко насторожился: «Неужели, Андриевский?»
— Какой инженер? — заинтересовался он. — Расскажи!
— Русский. В Москве метро строил. Большой специалист. Его хотели заставить работать на строительстве, а он — ни в какую! Отказался наотрез.
— Ну и что было дальше?
— Били, ломали. Не помогло. Отказался — и всё!
— Что же, его расстреляли?
— Нет.
— Повесили?
— Да нет… Не то!
— Так что же?
— Закрыли в каменную гробницу и перестали кормить. Ни хлеба, ни воды! Понимаешь?..
Борщенко содрогнулся.
— И давно это?
— Почитай, недели две. А может, меньше, — не помню…
Потрясенный Борщенко помолчал. Шакун оживленно продолжал:
— После этого его два или три раза открывали и опять предлагали работать. Все равно отказался. Упрямый!.. Язык уже плохо ворочался, а фюрера такими словами обзывал, что повторить нельзя.
— А ты не сочиняешь это, Федор?
— Ну что ты! Там мой приятель работает. По моей рекомендации. Он Мне все рассказывает.
Подошли к железным воротам, с небольшой калиткой в одной половине.
Шакун постучал. В калитке открылось окошечко, и оттуда выглянул эсэсовец.
— Давай документы! — приказал он, а затем, получив пропуск, захлопнул окошко.
Спустя несколько минут эсэсовец снова выглянул и, удостоверившись, что у ворот ожидают именно, те самые, двое, — отодвинул тяжелый засов калитки и пропустил их во двор.
КАЗЕМАТ СМЕРТНИКОВ
За воротами Борщенко и Шакуна встретил начальник внешнего караула.
— Следуйте за мной! — приказал он и прошел к каменному строению у скалы. У массивной двери эсэсовец нажал кнопку звонка. Открылся глазок, после чего залязгали запоры и прибывших впустили внутрь.
Здесь уже ожидал начальник внутреннего караула. Он также внимательно проверил пропуск и молча провел их в глубь помещения. Там стоял еще один часовой. По знаку начальника он открыл тяжелую дверь и пропустил Борщенко и Шакуна дальше.
Тусклая лампочка освещала узкую площадку, от которой вниз уходили такие же узкие каменные ступени.
— Иди за мной, Павел! — пригласил Шакун и уверенно начал спускаться.
Внизу их встретил коренастый тюремщик, нетерпеливо позвякивая тяжелыми ключами, нанизанными на огромное кольцо.
— Что ты так долго канителился?! — грубо спросил он Шакуна по-русски. — Машина ожидает уже целые полчаса. И я из-за тебя торчу тут, внизу… Пошли скорее!..
Они двинулись по узкому, низкому коридору, вырубленному в скале. Стены и потолок были неровные, не обтесанные. На полу лежал настил из досок, сколоченных поперечными планками. Под тяжелыми шагами Борщенко доски прогибались и из-под них брызгала грязная вода.
По обеим сторонам коридора, на равном расстоянии друг от друга, высоко от пола чернели толстые деревянные двери — короткие, почти квадратные, с зарешеченными вентиляционными окошечками в верхней половине. У одной из таких дверей тюремщик остановился.
— Здесь! — сказал он. — Ты, Федор, пойдешь со мной; я дам носилки. А он, — тюремщик кивнул в сторону Борщенко, — пусть стоит у этой двери и никуда не отходит. Иначе — беда!
— Да-да, Павел, замри на месте! — подтвердил Шакун и повернулся к тюремщику: — Осипов, познакомься! Это наш, из Киева… Бугров!
Осипов тяжело посмотрел на Борщенко и угрюмо добавил:
— Тут железный закон! Кто из нашего брата вступит в разговор со смертником, — сам немедленно попадает в гробницу. Железный закон!..
— Не двигайся, Павел! — еще раз подтвердил Шакун. — Это и есть каменные гробницы… А до Осипова тут был один, любопытный, так я же его потом и закапывал… Так что, не отходи!
Шакун и Осипов ушли в глубь коридора и свернули в какой-то закоулок, а Борщенко остался у квадратной двери. Несколько минут он стоял неподвижно, подавленный угнетающим душу подземельем и с трудом дыша тяжелым воздухом. Глухо доносился тихий разговор Шакуна с Осиповым. Где-то капала вода…