Драка прекратилась мгновенно, с появлением оберштурмфюрера Хенке. Видимо, ему позвонили, и он явился на место происшествия самолично.
Всех пострадавших немедленно отправили в лазарет, который, кстати, был рядом.
Шакун успел добраться до своей койки и прикладывал лезвие ножа к огромной шишке на лбу. При появлении Хенке он встал и вытянул руки по швам.
Пока Хенке выяснял причину драки и кто ее затеял, из лазарета сообщили, что четверо на несколько дней останутся там. Остальные пострадавшие, после обработки, постепенно возвращались в казарму, залепленные пластырными лентами.
Хенке не на шутку встревожился.
Война на Восточном фронте до предела выжала людские резервы Германии. Армии на Востоке ощущали постоянную нехватку в живой силе, таявшей под все нарастающими ударами русских. Здесь, на далеком островке, ресурсы охранных частей тоже были без излишков. И вдруг сразу выбывают четыре единицы! И хотя все пострадавшие обслуживали «западников», где было спокойнее, чем у русских, такой урон был чувствительным. Его надо было кем-то восполнять.
Тут Хенке увидел стоявших у своих коек Шакуна и Борщенко.
— Это еще что такое? — грозно спросил он, подходя ближе и разглядывая распухшую физиономию Шакуна. — Неужели ты посмел ударить кого-либо из них?..
— Нет, господин оберштурмфюрер, я пробовал их разнять.
— Ааа-а, ну это другое дело, — смягчился Хенке. — Кто же это тебя так разделал?
— Карл и Адольф, господин оберштурмфюрер, — виновато отрапортовал Шакун.
— Молодцы, здорово обработали! — похвалил Хенке и перенес свое внимание на Борщенко:
— А ты не пробовал разнимать?
— Нет, господин оберштурмфюрер! — ответив за Борщенко Шакун. — Он и меня останавливал, да я по глупости не послушался.
— Постой, постой, — вдруг вспомнил Хенке. — Ты, Бугров, говорил мне, что среди моряков с тобой были трое своих, власовцев. Живы они еще?..
— Павел, докладывай! — заторопил Шакун, переводя вопрос Хенке.
— Так точно, господин оберштурмфюрер, пока еще живы! — отрапортовал Борщенко. — Затаились. Они мне докладывают, что там делается.
— Ага… Это хорошо. А если забрать их сюда? Пусть послужат и охране.
— Павед, докладывай! — снова заторопил Шакун. — Плохо только, что не останется там моих глаз.
Борщенко коротко подумал и решил:
— Одного там надо оставить, господин оберштурмфюрер! А двух можно взять. Только их нельзя наряжать в охрану к русским. Их там сразу прикончат. А к западникам — вполне можно.
— Именно к западникам и нужно, — согласился Хенке, — А как их фамилии?
— Силантьев и Пархомов, господин оберштурмфюрер!
Хенке вытащил книжку и записал.
— Явишься сейчас в комендатуру! Я выдам распоряжение, и ты немедленно отправляйся в лагерь и выведи их из бараков. А завтра утром, к десяти, приведи ко мне!
— Слушаюсь, господин оберштурмфюрер!
— А они тоже говорят только по-русски?
— Они знают немецкий, господин оберштурмфюрер!
— Видишь, Бугров, они понимали, что немецкий язык им будет нужен. А ты — никак… Приказываю тебе учиться!
— Слушаюсь, господин оберштурмфюрер! Разрешите поставить их койки рядом с моей. Они мне помогут…
— Хорошо!..
Хенке тут же распорядился приготовить две новые койки и освободить для них место.
— Пойдешь за ними один! Там тебе переводчик не нужен! — приказал он.
— Разрешите мне пойти с ним, господин оберштурмфюрер! — попросил Шакун, бывший переводчиком в разговоре Хенке с Борщенко.
— Ты что, не слышал разве моего приказа?! — прикрикнул на него Хенке. — Оттуда тебя живого не выпустят! Понял?
Через десять минут Борщенко получил в комендатуре необходимую бумажку и зашагал в лагерь, к «славянскому» сектору, обдумывая неожиданную возможность расширить свои силы в рядах врагов.
Когда Борщенко пришел в ущелье, — было уже поздно. Измученные трудом люди укладывались спать. В седьмом бараке он разыскал Смурова, и тот, обеспокоенный, сразу же провел его в кладовую.
— Что случилось? По какому поводу так открыто?
Борщенко рассказал, что случилось.
— Теперь у нас есть возможность усилить связь с западными товарищами, — заключил он. — Разыскивай ребят. Надо с ними потолковать…
Смуров вышел и через несколько минут вернулся вместе с Силантьевым и Пархомовым.
Борщенко объяснил, что от них требуется.
— А ну их к черту! — заругался Пархомов. — Андрей! Ну как у тебя хватило нахальства втягивать Кирилла Пархомова в такое грязное дело?! Нет, Пархомов не согласен!