Рынин встал.
— Если я сейчас исчезну, — будет объявлена тревога по всему острову. Понимаете, что это может означать для сегодняшнего дня?!
— Это действительно важно, — согласился Борщенко. — Но и с вами тут наверняка расправятся!
— Я сказал всё. Передайте это комитету. Разве можно из-за одного меня ставить под угрозу общее дело? Я остаюсь, а вам надо немедленно уйти. Немедленно!..
В коридоре послышались приближающиеся голоса.
— Ну, вот и они! Прячьтесь! — Рынии указал за портьеру, закрывающую небольшой альков, где стояла широкая кушетка Штейна.
Борщенко и Силантьев поспешно скрылись за портьерой.
В КАБИНЕТЕ ИНЖЕНЕРА ШТЕЙНА
В кабинет вошли Хенке с автоматчиком, Штейн и Кребс. Гестаповец был в состоянии явного возбуждения.
— Что вы тут натворили, доктор Рынин? Надо вывести из грота подлодку, а ворота не поднять. Почему?!
Рынин слушал гестаповца спокойно, не перебивая. А тот, нервно шагая между столом и альковом, где притаились Борщенко и Силантьев, продолжал выкрикивать:
— Не связано ли все это с тем, что вчера здесь за вершили работы, которые были проделаны по вашим расчетам?! И действительно ли эти работы были направлены на укрепление грота?! А может, — наоборот?!
Рынин продолжал молчать.
— Ну?! — Хенке все более распалялся. — Что же вы молчите, доктор Рынин?!
— Вы задали сразу столько вопросов, что, прежде чем на них ответить, надо серьезно подумать.
— Думать некогда! Подводная лодка должна выйти в рейс — и не может. Это не шутка! Отвечайте!!
— Вам я вообще отвечать не обязан, — невозмутимо сказал Рынин. — Я подчиняюсь только господину полковнику.
— Будете отвечать и мне! — угрожающе выкрикнул Хенке. — Мне поручено расследовать это дело!
Рынин молчал.
— А что думаете вы?! — остановился Хенке против перепуганного инженера Штейна. — Вы тоже отвечаете за состояние грота!
— Да, история с воротами очень странная, — согласился Штейн. Он достал из кармана большой платок и вытер вспотевшую толстую шею и жирный подбородок.
— Вы тоже усматриваете в действиях доктора Рынина сознательную злонамеренность? — спросил Хенке.
— Да, это похоже…
Хенке злобно глянул на Рынина и снова зашагал по кабинету.
— Надо быстрее поднять ворота! — приказал Хенке Штейну. — Как можно быстрее! Сколько вам потребуется для этого времени?
— Я еще не могу ответить, господин оберштурмфюрер.
— А когда вы ответите мне на этот вопрос точно?
— Сегодня, господин оберштурмфюрер.
— Ваш срок слишком неопределенен. Ответите мне на этот вопрос ровно через полчаса. А через час ворота должны быть подняты! Не позже! Иначе — пеняйте на себя! Всё!
Штейн промолчал.
Хенке опять повернулся к Рынину.
— Вы сейчас поедете со мной! Собирайтесь!
— Мне нечего собирать… Все мое имущество — моя трубка.
Хенке вышел первым. За ним — Рынин, в сопровождении Кребса и эсэсовца с автоматом.
В кабинете остался один инженер Штейн, да затаившиеся за портьерой Борщенко и Силантьев.
Инженер Штейн, не подозревая, что в нескольких шагах от него находятся незваные гости, грузно уселся за стол и снял телефонную трубку.
Он набрал номер и, услышав знакомый голос своего помощника, спросил:
— Как с подъемом щита?.. Ничего не получается?.. Обер Хенке дал мне только час времени… Конечно, все это из-за проклятого Рынина и русских! Да-да, только один час!.. Торопитесь. Иначе придется отвечать и вам тоже!..
Дверь без стука отворилась, и в кабинет ввалился возбужденный помощник капитана подводной лодки — лейтенант Бютнер. Не скрывая своего раздражения, он спросил:
— Скоро ли поднимут щит? Или мне прикажете пробивать его торпедой? Но тогда и от вас останутся одни клочья, черт возьми!
Штейн раздраженно встал.
— Извините, лейтенант, но вы же знаете, что там работают сейчас мои техники. Надо подождать!
— Ждать я не буду! Вы ожирели здесь, тыловые крысы!.
— Как вы смеете, лейтенант! — вскипел Штейн, тяжело отдуваясь. — Я член нацистской партии и верно служу фюреру.
Штейн задохнулся и, не имея сил продолжать, молча ткнул пальцем себя в грудь, где красовался железный крест. Бютнер презрительно отмахнулся:
— Мне сейчас на вас наплевать! Потрудитесь освободить для моей команды какое-либо помещение в вашем управлении. На время, пока не откроется для лодки выход из грота. Если, как мне объяснили, сели ворота, то почему не может вдруг сесть весь грот? Не очень-то приятно ждать, когда тебя заживо похоронят в каменной могиле. К черту!.. Прошу распорядиться!