Эсэсовец, увидев знакомую голубую картонку, протянул руку. (Пропуск был написан действительно по всей форме, только подписи на нем были фальшивыми.)
Пока эсэсовец рассматривал пропуск, Пархомов вытащил пачку сигарет и закурил.
— Держи! — протянул он сигареты эсэсовцу. — Погрейся…
Тот снял перчатку, вытащил из пачки одну сигарету и вернул пропуск.
— А что тебе тут надо? — мирно спросил он, закуривая от своей зажигалки. — Тут сейчас только дежурный радист и его помощник.
— Вот он-то как раз мне и нужен, — неопределенно ответил Пархомов.
— А что так?
— Срочное спецзадание от майора… Понял?
— Аа-а-а-а, — протянул эсэсовец, не обращая внимание на слова Пархомова, но заинтересовавшись его сапогами. — Русские?
— Они самые… — Пархомов протянул пачку с сигаретами. — Бери еще, и я пошел. Дело срочное…
Эсэсовец вытащил еще одну сигарету, засунул ее за ухо и, отвернувшись спиной к ветру, стукнул ногой об ногу. Натягивая поплотнее фуражку, он заметил, что к радиостанции спешили два эсэсовца, делая ему какие-то знаки и выкрикивая что-то.
Часовой сделал вид, что не замечает их. Он на посту. Они отсиживаются в тепле, а он — на ветру… И если им что нужно от него, — пусть подойдут.
Пархомов тем временем прошел внутрь. Прямо перед собой он увидел крутую деревянную лестницу. Начинаясь с середины вестибюля, она верхней частью врезалась в площадку второго этажа. А внизу, по одну и другую стороны от нее, бросались в глаза двери, обитые железом, с крупными надписями: «ВХОД ВОСПРЕЩЕН. ЗВОНИТЕ».
Пархомов, не задерживаясь, поднялся по лестнице и очутился на площадке второго этажа, огражденной по переднему краю деревянной балюстрадой. И здесь неожиданно лицом к лицу встретился с другим эсэсовцем, стоявшим у такой же, как и внизу, двери, обитой железом и с такой же крупной надписью: «ВХОД ВОСПРЕЩЕН. ЗВОНИТЕ».
— Ты куда? — остановил его эсэсовец, преграждая дорогу автоматом. — Не видишь, что ли, что сюда нельзя!..
— У меня пропуск.
— Какой сюда пропуск? Иди вниз!..
— А я говорю — у меня пропуск! — напирал Пархомов. — Вот смотри…
Эсэсовец взял пропуск и начал его внимательно рассматривать. Радиостанцию посещали ежедневно разные посыльные: и от самого штандартенфюрера, и от майора, и от гестапо… Но в аппаратную никто из них не заходил. А этот вдруг лезет…
— Вниз, вниз иди! — повторил эсэсовец, вглядываясь в подписи на пропуске. Лампочка была тусклая и висела высоко. Видно было плохо. Продолжая держать пропуск в руке, эсэсовец пристально посмотрел в лицо Пархомова.
— А кто ты? Я ни разу не видел тебя здесь до сих пор.
— Я вместо Фрица! — ляпнул Пархомов, наивно полагая, что среди немцев Фрицы есть всюду.
— Какого Фрица? — подозрительно уставился эсэсовец на Пархомова. — Предъяви-ка мне свои документы!
— Фу-ты, ну-ты, какой строгий! На, смотри! — Пархомов выхватил удостоверение и сунул его под самый нос эсэсовца. — А это вот мне зря, по-твоему, дали?! — Пархомов сорвал с груди автомат и потряс им перед лицом эсэсовца.
— Ты этим не маши! — отстранился тот. — А документы дай! Я тебе, как и всем русским, не верю. Хоть ты и власовец, — все равно ты свинья!
Пархомов энергично сунул эсэсовцу удостоверение, но сделал это так, что тот не удержал картонку с наклеенной на ней фотокарточкой. Желая подхватить документ на лету, эсэсовец нагнулся.
Это движение стало для него роковым. Коротким, но сильным выпадом Пархомов ударил его по затылку кованым прикладом автомата, и эсэсовец беззвучно уткнулся лицом в пол. Пархомов оглянулся: «Куда бы его убрать?» Площадка была маленькая — ни одного укромного уголка! Все открыто. «Разве только в ящик…»
Около стены стоял большой деревянный ларь с наклонной крышкой. Пархомов открыл его и заглянул внутрь. Ларь наполовину был заполнен песком. «Ага, — на случай пожара…» Пархомов подхватил эсэсовца под мышки и быстро засунул в ларь. Автомат с немца снял: «Это еще пригодится…»
Действовал Пархомов быстро. Но все же наверху он находился уже минуты четыре — пять. И за это время эсэсовцы из караульного помещения уже достигли радиостанции и сейчас внизу, у входа, набросились на часового: почему тот не обратил внимание на их знаки и крики и не задержал русского. Пархомов слышал их ругань. Медлить было нельзя.
Он с силой нажал на окованную железом дверь, но она даже не дрогнула. Тогда он стал резко, с короткими перерывами нажимать на кнопку звонка… Послышался лязг задвижки, в двери открылось маленькое окошечко, и оттуда показались мясистый нос, лохматые брови и маленькие острые глазки.