— Что случилось? Что надо? — спросил радист.
— Открывай скорей! — приказал Пархомов. — Не видишь, что ли, кто я?
Немец непонимающе впился взглядом в лицо Пархомова.
— Сюда нельзя! Не разрешается!
— Открывай, говорю! Быстро! У тебя сейчас будет авария, — взрыв! Поворачивайся, черт возьми! Дорога каждая секунда!
Внизу тревожно хлопнула дверь, и в вестибюль с громкими криками ввалились эсэсовцы.
— Открывай, стерва! Или получишь сейчас вот это! — Пархомов сунул в окошко ствол автомата.
Перепуганный радист торопливо отодвинул тяжелый засов, и Пархомов вломился внутрь. Перехватив в одну руку оба автомата, он закрыл за собой дверь и задвинул засов. Также быстро он захлопнул окошко, затолкав до отказа задвижку.
Растерянный и перепуганный радист молча смотрел на действия Пархомова, ничего не понимая.
— Ну, показывай быстрее аппаратуру! — приказал Пархомов, повесив один автомат на грудь, а второй взяв в руки.
Радист заспешил вперед.
Коридорчик был короткий — не более двух метров. А за ним, сразу за портьерой, аппаратная.
— У тебя оружие есть? — на ходу спросил Пархомов.
— Нет.
— Может, кинжал имеется?
— Только перочинный нож и вилка.
— А не врешь?
Немец испуганно оглянулся.
— Ты не оглядывайся, а быстрее показывай, где какая у тебя тут аппаратура…
— Адская машина, что ли, здесь? — все более пугаясь, спросил радист.
— Хуже! — обрезал Пархомов. — А есть ли где запасная аппаратура, если эта окажется взорванной?
— Есть, но она здесь же.
— Где?
— Вот в этой кладовой.
— Но, может быть, есть еще где на острове?
— Нет. Только здесь.
Пока бледный радист, запинаясь и торопясь, показывал и объяснял расположение аппаратуры, резко зазвонил звонок. Одновременно в дверь загрохотали тяжелые удары прикладами.
Радист бросился в коридор, но Пархомов его остановил.
— Ты не лезь… Я сам…
Он прошел к двери, отодвинул задвижку и рывком открыл окошко. Сунув в него автомат, он веером дал очередь.
От двери отвалились двое, срезанные насмерть.
Пархомов быстро выглянул. Больше на площадке никого.
— Живее выходи отсюда! — приказал он побелевшему радисту. — Будет взрыв — пострадаешь… Ну, поворачивайся! Сейчас Кирилл Пархомов будет показывать, что такое сибиряк!..
Радист, шатаясь, боком вышел на площадку и, споткнувшись о труп, почти без сознания скатился по лестнице.
Пархомов подобрал автоматы мертвых эсэсовцев и вернулся в коридор. Он плотно закрыл за собой дверь, до упора задвинул тяжелый засов, также тщательно закрыл окошечко, и прошел в аппаратную.
ПЕРВЫЙ РЕШАЮЩИЙ ЧАС…
Короток день в ноябре на острове обреченных — всего два часа! — и мучительно длинна ночь. Но на этот раз она — эта ранняя долгая ночь — была союзницей в борьбе за свободу. Только под ее покровом смогли двадцать смельчаков спуститься с высокой скалы в расположение склада с оружием.
Территория склада была невелика. К отвесной скале были пристроены блокгаузы, где хранились оружие и боеприпасы. Скала была прочным тылом склада, а спереди и по бокам он ограждался высокими столбами с густыми рядами колючей проволоки и с вышками для часовых по углам; по сторонам железных ворот имелись амбразуры с пулеметами наготове.
С самого основания этого склада тишину на нем нарушали лишь завывания ветра да неумолкаемый грохот прибоя. И к ровному, усыпляющему покою здесь привыкли, как к должному.
В этот темный ранний вечер от блокгаузов к воротам подошла группа вооруженных людей в форме эсэсовцев.
— Почему не вовремя и откуда вас так много? — удивился караульный у ворот. — Что случилось?
— Сейчас объясню, — ответил шедший впереди. — Держи пока папиросу!..
Но часовой так и не успел ни закурить, ни получить ответ. Оглушенный ударом в голову, он беззвучно опустился на камни.
Действия ударной группы разведчиков были четки, быстры и рассчитаны до мелочей заранее. Через несколько минут на вышках уже стояли другие люди, в караульном помещении у телефона сидел Медведев, а в открытые ворота бесшумно прошел большой отряд. Еще через десять минут склад с оружием находился в руках восставших.