— Этим я и сам интересуюсь, но позвонить не могу: поврежден коммутатор.
— А может быть, вы позволите посодействовать вам в этом разговоре? Обеспечить работу коммутатора?..
— Вы сегодня говорите загадками, Борщенко. Но мне теперь не до загадок! Я вынужден арестовать вас. К сожалению!.. Думал еще раз выручить вас, но вижу, что допустил ошибку, не арестовав ранее.
Борщенко подошел к телефону и снял трубку.
— Алло!.. Коммутатор?.. Это Борщенко. Соедините меня с караульным помещением мыса. Спасибо…
Майор остановился пораженный. Затем подошел к Борщенко вплотную, ожидая, что будет дальше. А тот продолжал на чистом немецком языке:
— Это кто?.. Начальник караульной команды?.. Сейчас с вами будет говорить майор Клюгхейтер! Пожалуйста, майор!..
Ошеломленный Клюгхейтер машинально взял трубку и приложил ее к уху.
— Да, это я. Что?.. Все еще отстреливается?.. Пока не надо!.. Нет, не надо. Оставьте его в покое! Я потом дам указание…
Майор положил трубку на место и дважды нажал кнопку звонка.
Дверь открылась. Вошли два охранника с автоматами и, пройдя к Борщенко, остановились в ожидании распоряжений.
Клюгхейтер, продолжая недоуменно разглядывать Борщенко, сказал:
— Перед тем как вас, Борщенко, уведут, объясните, — что означает эта история с коммутатором?
— Господин майор, вы, же умный человек! Неужели вы не понимаете, что коммутатор находится сейчас в наших руках!
Клюгхейтер вздрогнул.
— В чьих это… наших?..
— В руках восставших узников вашего проклятого острова, господин майор!
— Час от часу не легче! Да знаете ли вы, безумные, что это будет означать поголовное истребление всех русских и других славян?! — Клюгхейтер, потрясенный этой новостью, бессильно опустился в кресло. — Чего же вы добились, Борщенко?.. Крови! Невинной крови своих товарищей, а в частности — и моей! Из-за вас и меня повесят рядом с вами!.. И элементарная честность не позволит мне возразить против этого.
— А мы не дадим, майор Клюгхейтер, вас повесить! Вы тот честный немец, в которого не верило мое сердце. И вы еще понадобитесь новой Германии, мирной Германии. Объявляю вас нашим пленником, майор Клюгхейтер! Где ваше оружие?..
— Вы начинаете бредить раньше времени, Борщенко! — резко сказал Клюгхейтер. — Это еще у вас впереди, в нашем страшном гестапо, будь оно проклято!..
Клюгхейтер повернулся к охранникам:
— Уведите его… — и остановился, окончательно сраженный: на него смотрели совершенно не знакомые ему люди.
ПОЛКОВНИК УГРОЖАЕТ
Майора Клюгхейтера на машине отправили в гавань. Но важные события этого вечера в его кабинете еще не окончились.
Убежав из своего управления, Реттгер бросился к майору, рассчитывая оттуда объявить остров на чрезвычайном положении и вызвать к себе эсэсовские части.
Введенный в заблуждение формой находившегося у входа караула и не успев удивиться его многочисленности, полковник, ни на кого не глядя, торопливо прошел через вестибюль и, не постучав, вломился в кабинет майора.
Там он прежде всего наткнулся на Борщенко, который инструктировал Силантьева.
— Бугров! Как ты сюда попал и где майор? — на ходу, устремляясь к телефону, спросил Реттгер, позабыв, что Бугров не сможет его понять.
— Аа-а-а-а! — обрадовался Борщенко. — Вы-то мне и нужны, господин полковник! Очень нужны!..
Не заметив в расстройстве чувств, что Бугров, с которым всего два часа тому назад приходилось объясняться через переводчика, сейчас свободно разговаривает на немецком языке, Реттгер торопливо сорвал с рычага телефонную трубку.
— Алло!.. Алло!.. Коммутатор?.. Говорит Реттгер! Что?! Дайте мне караульное помещение казарм! Что?! Я приказываю!.. Да ты что там, не понимаешь, с кем разговариваешь?!! Что?!! Ах, мерзавец!!! Я сейчас же прикажу тебя арестовать!!!
Борщенко быстро шепнул несколько слов Силантьеву, и тот с автоматом на изготовку ближе подошел к полковнику.
Реттгер, все более распаляясь, изрыгал в телефон угрозы расстрелять всех работников коммутатора и, слушая в ответ издевательские подковырки и откровенный смех, в ярости с лязгом бросул трубку обратно на рычаг и ухватился за другой, красный аппарат тревоги.
Но в трубку этого телефона он опять услышал тот же насмешливый голос…
Борщенко холодно сказал:
— Хватит, полковник. Сядьте!
Пораженный дерзостью Бугрова, Реттгер озадаченно вытаращил глаза и, остывая и настораживаясь, оглянулся по сторонам. В двух шагах от него, с автоматом на изготовку, стоял рослый Силантьев.