— Ну что там?..
Адель вернулась к окну и радостно воскликнула:
— Толпа, Макс!.. Настоящая толпа.
— Ага!.. — И Макс громко рассмеялся.
На улице около большого серого дома шумела толпа. Здесь были и женщины с продуктовыми сумками, и рабочие в кепках, в легких не по сезону пальто, и обыватели в кожанках с меховыми воротниками, в калошах, и возбужденные, радостные ребятишки, и — один полицейский.
Человек в кожаной куртке соскребал ножом со стены дома свежую черную краску. Однако огромная свастика плотно впились в стену… Толпа возбужденно гудела:
— Долой фашизм!..
— Наци! Ваши волчьи следы видны снова… Мы не потерпим, слышите, наци!..
— Тихо. Тихо надо. Прошу разойтись, — твердил полицейский. — Разберемся.
Адель оторвалась от окна. Лицо теперь у нее было бледное, испуганное и усталое.
— Они идут сюда, Макс, — прошептала она.
— Ну и что?..
Адель зябко закуталась в халат и вяло опустилась на стул.
Полицейский и двое штатских вошли прямо в спальню.
— Прошу встать и одеться, — сказал полицейский.
Человек под одеялом усмехнулся. Адель рывком сбросила на пол одеяло. Полицейский вздрогнул и переступил с ноги на ногу. Штатские растерянно переглянулись. На кровати лежал безрукий инвалид. Что-то жуткое было в его фигуре, завернутой в безукоризненно чистое белье… Он очень напоминал статую. Бледное, с бескровными губами и холодными глазами лицо, тонкое, как ствол, туловище с обрезанными плечами и длинные жилистые ноги с плоскими ступнями. Человек вдруг закашлял. И туловище заходило, словно на шарнирах, а ступни ног застучали по спинке кровати, как деревянные. Полицейский солидно нагнулся, поднял одеяло и аккуратно Покрыл им безрукое туловище…
Допрос был коротким.
— Как вас зовут?
— Макс Оссе.
— А вас?
— Адель.
— Жена?
— Да.
— Свидетельство о браке?
— Потеряно.
— Когда поженились?
— О, это длинная и забавная история, — усмехнулся безрукий. — Были знакомы, потом любили. Потом война и прочее. Все перемешалось. В сутолоке внезапно потерялись…
— А потом?..
— А потом… — Он бросил на Адель жесткий взгляд. Та опустила голову. — Как видите, она снова со мной. И опять счастливы.
Полицейский подошел к шкафу и распахнул дверцы. Среди костюмов висел голубой мундир с серебристыми погонами.
— Осторожней, не запачкай мой мундир, — предупредил Макс.
Один из штатских прикусил губу. Другой — смотрел в окно, затем, обернувшись, резко спросил:
— Скажите, знаком ли вам Карл Шульц?.. — Помолчав, добавил: — И Антон Штрейтвизер?..
Безрукий передернул обрубками плеч:
— Может быть, и знакомы… Какое это имеет отношение ко мне?
— Они члены «немецкой имперской партии», замешаны в антиконституционных действиях.
— Чепуха, — нахмурился Макс. — Наша партия, в отличие от коммунистов, на легальном положении.
Полицейский, взглянул на штатских, потом, на Макса и, вздохнув, протянул ему бумагу:
— Распишитесь.
Макс высоко поднял ногу с плоской, как доска, ступней.
— Какой прикажете? Правой? — Он поднял ногу и протянул ее в сторону штатских: — А хотите, могу и левой!..
— Извините, — смешался полицейский и растерянно повертел в руках листок бумаги.
— Такие вещи не забывают. В другом случае я бы вас ударил… — стальным голосом отчеканил Макс. — Адель, распишись там, — равнодушно добавил он и отвернулся.
Они ушли…
Макс все еще лежал лицом к стене. Адель нервно вышагивал по спальне.
— Макс, — наконец осмелилась спросить она. — Они могут арестовать нас?
— Черта с два, — пробурчал Макс. — Это будет полнейшим нарушением демократии Федеративной Республики Германии. Успокойся, детка. Дай мне сигарету.
Адель наклонилась, подавая ему дымящуюся сигарету. Макс сжал зубами сигарету и уткнул ее в шею женщины. Адель дернулась в сторону, на глазах ее блеснули слезы.
— Что, больно? — прищурясь, спросил Макс. — А мне разве не было больно, когда вы, как вонючие крысы, бежали из лагеря?.. Помнишь?
Я тоже помню! Я был не только очевидцем, но и участником тех событий, о которых хочу рассказать. В эти дни, когда в Западной Германии вновь подняли головы недобитые гитлеровцы, когда опять начали они бряцать оружием, мне особенно ярко вспоминаются картины прошлого, и все пережитое встает перед глазами во всех подробностях.