— Теперь надо срочно посоветоваться с нашими. Сумеешь через два часа вернуться ко мне?
— Надо суметь. — Новодаров задумывается.
— Хорошо. Готовь остальных… Немцев, французов и испанцев я беру на себя, — решает Генрих.
Новодаров быстро идет по переулочку. Он думает о Кленове. «Точно ли известно, что вор-испанец не только вор, но и предатель? Если так утверждают испанцы и даже собираются его сами убить, почему бы нам не воспользоваться?.. Убить испанца и выдать его за Кленова…»
Новодаров входит в барак, отыскивает музыканта Адама, дает ему знак выйти. Старик тотчас появляется на улице. Новодаров, наклонясь к нему, излагает план действий.
Старик широко открытыми глазами смотрит на Новодарова, кивает в знак согласия и спешит обратно в барак. Там он подходит к одному, потом к другому, к третьему, ко мне…
Вскоре Новодаров возвращается к Генриху. Генрих встречает его сдержанной улыбкой.
— Дверь в мастерскую отперта… Теперь наши люди поднимут их тотчас по сигналу. Свою «игрушку» я успею передать одному парню. Оказывается, он в свое время брал призы по стрельбе.
— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо перебивает Генрих Новодарова. — Есть последняя новость: с востока идет артдивизия под командованием Зеппа Дитриха. Штофхен заручился обещанием генерала. Лагерь будет сметен с лица земли артиллерийским огнем. Эта операция по уничтожению заключенных называется «Последний залп».
— Они не останутся с нами в лагере под огнем артиллерийской дивизии.
— Вероятно, — усмехается Генрих.
— Значит, надо смотреть в оба. Когда они начнут тайный отход… Но как же быть с Кленовым? Газовая камера не будет бездействовать в ожидании подхода дивизии. Первый-то список они наверняка пропустят через нее. — Новодаров, поджав губы, вопросительно смотрит на Генриха.
— Вот что, — решает Генрих, — Кленовым я займусь сам. Вы поддерживайте связь с остальными. Главное, вовремя их отправить в каменный сарай и передать эту… как вы сказали… игрушку.
— Есть!
Майор Новодаров поспешно возвращается в свой барак.
Сумерки сгущаются. Уже дан отбой. Узники заняли места на нарах. Генрих ходит взад — вперед, чутко прислушивается. За стеной начинается шумная возня, потом все стихает. Подождав немного, Генрих выходит в уборную, открывает дверь. На веревке, в одном нижнем белье, покачивается труп. Генрих закрывает дверь, возвращается в барак. К нему подходят трое рослых арестантов в нижнем белье.
— Все готово, Генрих, — говорит один из них, — предатель и вор уничтожен.
— Хорошо, Ларго. Сейчас я позову Кленова. Приготовьтесь. Как выйдет — бейте в лицо. Только в лицо!
Ларго и его товарищи прячутся за шкаф.
Генрих тихо входит в спальный зал. В правой половине, на верхнем ярусе видна голова Кленова. Он лежит лицом вверх, смотрит в потолок. Вокруг него все-спят. А он думает о своем, вспоминает прошлое.
…Вот он получил новое назначение. Простясь с семьей, прямо из Ленинграда прибыл на побережье Рижского залива. «Товарищ политрук, знакомьтесь, вот ваше подразделение, — сказал ему батальонный комиссар. — Конечно, трудно морякам расставаться с подводной лодкой, но ничего не поделаешь. Ремонт механизмов займет не меньше недели, а гитлеровцы уже рядом…»
«Здравствуйте, товарищи!.. Не падайте духом, будем бить врага на суше!» — стараясь придать своему голосу бодрую интонацию, произнес Кленов. Однако моряки лишь мрачно посмотрели на него и снова отвернулись к морю. Возле пирса покачивалась на легкой зыби подводная лодка. На перископе сиротливо торчала командирская фуражка — с белым верхом и черным околышем. Сам командир стоял впереди матросов. На лоб ему свалилась прядка русых волос. На затылке волосы стояли хохолком. Офицер не мигая смотрел и смотрел на лодку, на то, как волны накатывались на ее пологие борта. Но вот он вынул карманные часы, посмотрел и, подняв руку, крикнул: «Ложись!» Матросы повалились на землю. Комиссар толкнул в плечо Кленова: «Ложись, товарищ политрук!» Через несколько минут огромный фонтан воды, перемешанный с огнем и дымом, взлетел высоко над морем. Взвилась в поднебесье офицерская фуражка, покружилась на одном месте и ласточкой понеслась вниз, нырнула в волны. У многих матросов на глаза навернулись слезы…
Не сразу подружился Кленов с моряками. А потом его ранило и матросы, переодев его в форму рядового, несли на руках по топким прибалтийским болотам, выходя из вражеского окружения.
Размышления Кленова прерывает Генрих:
— Не спишь?
— Который час? — тихо спрашивает Кленов.