Подскочил Леня, засуетился, выпятил грудь и крикнул:
— Смойся, мелочь пузатая!
Парень не уходил с дороги. Юра возмутился. Да что они, с ума сошли? Ведь это же он, Юрий Чижик. Его дружбы добиваются Миша, Кузьма Владимирович. Да о нем завтра же узнает весь завод. Что завод? Весь город… Вот он какой, — он все может…
Он оттолкнул парня, а заодно опрокинул и стоявший рядом столик.
— Дай ему по зубам! А то у меня рука болит, — петушился Леня, гордо поглядывая вокруг, какое впечатление произвели его слова.
Леню и Юру схватили три паренька с красными повязками на рукавах.
— Как вы смеете? Да знаете, кто я? — кричал Леня пытаясь вырваться.
— Знаем, знаем, — насмешливо сказал один из дружинников. — Получишь пятнадцать суток за хулиганство.
Юра увидел, как противно затряслись щеки дружка. Леня захныкал:
— Я не виноват, ребята, честное слово. Я никого не трогал, это все он, и столик он опрокинул. За что меня?
— Ладно. В милиции разберутся. Получите оба.
«Пятнадцать суток? Мне?» — В голове у Юры сразу просветлело. Он вспомнил, как, услышав об указе, сам говорил: «Правильно. Так им и надо».
Он не сопротивлялся, не просил. Молча пошел с дружинниками.
Вдруг откуда-то появилась Майя.
— Отпустите, ребята. Он больше не будет.
Ребята заколебались. Все-таки дочь Петровны.
Леня воспользовался их раздумьем и исчез.
Майя взяла Юру за руку и вывела из клуба. Она ничего не говорила.
Матовый свет фонарей мягко лежал на рыжих деревьях. А над головой висела полная круглая луна, словно кто-то забросил в небо один из светящихся фонарей.
Они прошли в парк Шевченко и сели на скамейку.
Ветер шелестел в сухих листьях.
Юра прошептал:
— «В багрец и золото одетые леса…»
Свежий ветерок выдул из его головы остатки хмеля.
— Прочтите… — попросила Майя.
Он прочитал стихи об осени.
— Еще…
— О дожде. Ладно? «Я сегодня дождь, пойду бродить по крышам…»
Юра читал стихи поэта Гончарова тихо, стараясь не привлекать внимание прохожих.
— Никогда не представляла, что дождь может быть таким, — задумчиво произнесла Майя, — Таким человечным.
На плечо девушки упал листок. Майя не сняла его. Глаз ее не было видно в тени ресниц.
— О чем ты думаешь, Майя?
— Так. Обо всем.
Девушка, встала.
— Я провожу. Можно? — спросил Юра.
Навстречу им, пошатываясь, спотыкаясь, шел пьяный человек и орал песню. Юрино приподнятое настроение вмиг исчезло. Он не мог отвести глаз от пьяного. Так вот каким был он сам недавно! Это только ему тогда казалось, что он стал сильным и значительным, а другие видели его другим — жалким и слюнявым. И Майя видела…
Краем глаза он успел заметить мимолетный насмешливый взгляд девушки и опустил голову. Поняв, что творится с Юрой, Майя крепко сжала его руку.
Вдали сверкала телевизионная вышка, вся в красных и зеленых огнях, словно праздничная елка.
— Знаешь, Юра, — воскликнула Майя, — давай в первый же дождь погуляем по улицам. И — чур — без зонтика! — Она спохватилась и с досадой добавила: — Я погуляю, а ты как хочешь.
Они подошли к ее дому. Навстречу им из-за угла вышло двое парней. Юра узнал в одном из них Колю Климова.
Страх, противный судорожный страх на миг охватил его. Но или потому, что рядом была девушка или по какой другой причине, он не побежал и даже не отвернулся. Он выставил левое плечо вперед, закрывая собой Майю.
Парни, не взглянув на него, прошли мимо…
И вдруг Юра понял, что угроза Яшки и его дружков не осуществится. Они только запугивают слабонервных. «Сами всех боятся», — так сказал ему подполковник. Как же он, Юра, этого не понимал раньше? Ведь бандиты, как мелкие грызуны, только высматривают легкую добычу и вечно всех боятся: милиционера, дворника, прохожего — даже одинокого, если он смелый.
Юра пришел на завод за два часа до начала вечерней смены, — дома не сиделось. Вахтер в проходной сказал ему:
— Тебя просили, как только придешь, зайти в комсомольский комитет к Чумаку.