Вспомнил Юра, с какой тревогой входил он первый раз в управление милиции, и улыбнулся. Позвонил по телефону подполковнику Котловскому и услышал в трубке знакомый хрипловатый голос:
— Слушаю вас. Подполковник Котловский.
— Это я, Чижик, — взволнованно произнес Юра и затих. Сейчас Семен Игнатьевич скажет: «А, Юра Чижик! Почему так долго не приходил?»
— Какой Чижик? — послышалось в трубке.
— Ну, Юрий Чижик, — сказал Юра, и настроение у него изменилось.
— По какому делу? — сухо спросил тот же голос. — Говорите, пожалуйста, внятно, гражданин Чижик.
Юра уныло объяснил:
— Чижик, Юрий Викторович… по делу шайки Яшки — Волка. Я вам принес деньги, долг.
— А, Юра Чижик! Заходи, заходи, — послышались долгожданные слова.
Он прошел по длинному коридору к кабинету подполковника. Из кабинета выходил высоченный старший лейтенант, и в открытую дверь Юра увидел Котловского. Семен Игнатьевич кивнул головой, и Юра подошел к нему.
В правой потной руке он держал скомканные бумажки.
— Вот долг принес, товарищ подполковник. Вы мне из фонда давали.
— Прежде всего, здравствуй, — сказал Семен Игнатьевич, протягивая ему руку.
Юра поспешно сунул деньги в карман и пожал подполковнику руку. Потом вынул деньги и положил на стол.
— Как живешь, Чижик? Кузьма Владимирович говорил, что из тебя, может быть, выйдет толк, — Он заметил недоумение у Юры на лице и спросил: — Обиделся, что не сразу узнал тебя? Бывает. Дел много.
Юра не успел рассказать о своих новостях, как раздался телефонный звонок.
— Введите, — сказал подполковник в трубку и подмигнул Юре: — Сейчас увидишь старого знакомого.
Милиционер ввел в кабинет Колю Климова. Арестованный заискивающе улыбнулся.
— Добрый день, гражданин подполковник. Вот и соседа у вас встретил. Привет, Юра!
Он протянул руку, но Юра спрятал свою в карман.
Коля не обиделся. Он жалобно подмигнул Юре и обратился к Котловскому:
— Хоть у него спросите. Я ж раньше никогда… Он меня знает…
— Знаю. А лучше бы не знать, — сказал Юра и повернулся к подполковнику: — До свидания, Семен Игнатьевич. Большое спасибо.
— До свидания. Смотри же, не подведи.
Юра мялся, не уходил. Наконец проговорил вполголоса:
— Семен Игнатьевич, знаете, как я благодарен вам! Если от меня что нужно, только скажите.
— Хорошо, — серьезно ответил подполковник.
На заводе Юру ожидала новость. На месте старого разваленного станка, на котором он работал; стоял новенький «СЗС», точно такой же, как у Миши и у Кузьмы Ерофеевича!
— Будешь теперь работать на нем, — сказал Миша.
— Спасибо, — Юра с силой потряс ему руку.
— Спасибо говори не мне, а Кузьме Владимировичу. Если бы не он, не видать бы тебе нового станка еще месяц. Наш старичок выступил на партийном собрании и так сказал, что все попритихли. Забыли, мол, о том, как сами начинали работать. Юнцов, которые только учатся, ставите на старые станки. А там ведь и опытный рабочий норму не вытянет. Кузьме Владимировичу никто не возражал.
— А что, его боятся, да? А он депутат? — спросил Юра.
— Он вообще замечательный человек. Старый большевик. Всю жизнь проработал на этом заводе. Когда уходил на пенсию, в приказе записали: «За безупречную долголетнюю работу занести навечно в списки коллектива завода». Навечно! Как Героев Советского Союза. Вот он какой — наш старик! А ты заметил, как с ним Кузьма Ерофеевич разговаривает? С уважением. Они друг друга давно знают. Когда-то Кузьма Владимирович был в парткоме и за нашего мастера заступился, против директора, своего друга, пошел. Он всегда за правду. Он тогда директору прямо так и сказал: «Не кричи. Правда — она говорит тихо. Ее голос хочу услышать. И помни: у нас одна правда. И для тебя, и для беспартийных».
Юра внимательно слушал Мишу и думал: «Может, и у них будет такая дружба? Чтоб на долгие годы и по-настоящему…»
— Заговорил я тебя, — спохватился Миша, — пора работать.
Юра запустил станок. Он чувствовал под рукой успокоительный холодок металла. Ему очень хотелось выработать сегодня полную норму. Но станок что-то не слушался. Сломались два резца. Вскоре из отдела технического контроля вернули забракованную деталь. Юра начал нервничать.
— Позвал бы меня, — проговорил Миша, словно выросший за спиной. — Всю жизнь учусь настраивать станок и все равно всякое бывает. Тут еще столько неизведанного.