— Пока всё идёт прекрасно, — сказал король Вахтеру. — Ты проделал хорошую работу. Теперь позаботься о перевозке. Я тебе обещаю, если мне сообщат, что в Петербург доставили обломки, я сяду в карету, найду тебя в России и прибью.
— Я не отвечаю за перевозку, ваше величество.
— Отвечаешь, Вахтер! Тебе нужен приказ? Ты его получишь. Все будут тебе подчиняться. На заставы, через которые проедет обоз, будет передан приказ, чтобы тебе оказывали всяческую помощь. Ты теперь доволен, мерзавец?
— Очень доволен, ваше величество.
— Я напишу царю, он сейчас в Голландии, что в конце января ты прибудешь с комнатой в Мемель, и там Пруссия официально передаст её России. Правильно?
— Да, ваше величество. — Вахтер, который уже несколько недель размышлял над картой, чтобы добраться до Мемеля лучшей дорогой, задумчиво подбирал каждое слово. — Мне нужен корабль.
— С ума сошёл? Зачем тебе корабль?
— По воде до Мемеля самый удобный и безопасный путь. Всё время вдоль берега, без хлопот и забот из-за разбитых дорог, непроходимых лесов, перекрытых мостов, сломанных колёс, повреждений от бури и снега, обморожения и других мучений. От Мемеля дорогу определят русские.
Фридрих Вильгельм сердито взглянул на Вахтера.
— Хочешь получить корабль? Ты что, Вахтер, хочешь разорить своего короля? Прусские дороги славятся хорошим состоянием. Сам царь их похвалил. А для тебя они недостаточно хороши, да?!
— Речь идёт о сохранении Янтарной комнаты, ваше величество. Я отвечаю за неё головой и не хотел бы потерять.
— Ясно, Вахтер. Я подумаю, что можно сделать.
17 января 1717 года царь Пётр I написал письмо своей супруге Екатерине из Амстердама.
«Дорогая Екатерина!
Помимо множества новостей, о которых уже сообщалось, посещение Берлине доставило мне огромную радость. Король Пруссии подарил мне Янтарный кабинет, подобного больше нет во всём мире. Я хочу установить его в Петербурге, в Зимнем дворце на Неве. Он тебе понравится, это удивительная красота».
А в Петербург он направил приказ:
В конце января направить в Мемель специальную миссию под командованием оберхофмаршала. Там ему следует принять колонну повозок короля Пруссии, главный там Фридрих Теодор Вахтер из Берлина, и доставить груз в целости и сохранности, с величайшими предосторожностями в мой город. Разгрузить в Зимнем дворце и ждать моего возвращения из Голландии. Охранять днём и ночью.
Это была гонка со временем. Разборку Янтарной комнаты почти закончили, резьбу и мозаику прикрепили на новые деревянные панели, готовые ящики стояли в столярной мастерской, из Щецина до Мемеля комнату собирались доставить на корабле с вместительным трюмом, но началась зима с метелями и морозами, так что Вахтер сказал королю:
— Ваше величество, я не осмеливаюсь при такой погоде отправлять повозки в Щецин.
Фридрих Вильгельм принял это к сведению.
— Видишь, как беспомощен человек против природы. Подожди до лучших времен, — ответил он с пониманием. — Как твоя нога?
Вахтер пожал плечами. По пути в столярную мастерскую он подскользнулся на льду и упал так неудачно, что сломал левую ногу. Его лечил военный врач гвардейцев, перед которым дрожали даже гренадеры. Он зажал ногу между двумя дощечками и наложил повязку. Теперь Вахтер везде ковылял с костылём, часто с гримасой боли на лице. Врач сказал, что он, возможно, навсегда останется хромым, потому что перелом был очень сложным, кости срослись неправильно и левая нога стала короче правой.
— Терпимо, ваше величество, — ответил Вахтер.
— Радуйся, что у тебя не одна нога, как у многих моих солдат после сражения. Это не помешает тебе следить за Янтарной комнатой, да и детей делают не ногами! Ты настоящий мужчина.
Адель Вахтер в это время занималась покупками. Она уже упаковала все вещи, но осталось еще семьдесят талеров Их сын Юлиус изучал карты, гравюры и описания Петербурга и России и дрался со сверстниками, которые уже обзывали его «русским». Адель чувствовала себя неважно, её часто тошнило, вынашивание второго ребёнка доставляло ей много хлопот. Она ела много яблок и вишню в сахарном сиропе, и акушерка, женщина опытная, внимательно посмотрела на неё и сказала: «Будет девочка. Точно девочка. Видно по лицу».
Наступил апрель.
Живот жены Вахтера округлился, её положение стало заметным, а Вахтер уже ковылял без костылей и шины. Он и правда стал немного прихрамывать, но был доволен своим состоянием. Доктор заявил ему: «У вас хорошие кости. И здоровая кожа. Вы поправились раньше, чем я думал».