Глава 3. Начало пути
Я с любопытством разглядывала творение малыша. Это было чудесное чувство – наблюдать, как из чего-то, казалось бы, бесформенного и случайного, рождается точная, понятная картина.
Действительно, моя кровать светилась серебристыми нитями. Эту пряжу – ярко-белую, с искорками люрекса – я купила для тренировки в узоре «снежинка». Целиком связать из неё что-то нельзя, но как дизайнерский акцент она подходила идеально. Светло-коричневым было обозначено место корзинки – вышло уютно. Зелёный клубок с голубыми прожилками изображал смешного, разлапистого фикуса. Да, того, что по ночам отбрасывает на стену такие странные и подвижные тени.
А вот шкаф, где в ожидании стоят заказы и готовая работа, смотрелся неопрятной мешаниной из тёмно-серых, бурых и чёрных ниток. Я и не подозревала, что у меня есть пряжа таких тоскливых оттенков. В жизни, наверное, они смотрятся иначе – тот же глубокий шоколадный может быть тёплым. Но здесь, в этой детской «карте» моего мира, они выглядели сгустком хаоса, пятном неразберихи.
– И что тебе не понравилось в шкафу? – спросила я, обращаясь к гостю. – Соволис? Или Лисосов? Как тебя правильно звать?
Он прижал уши и тихонько заскулил, бросая на меня тревожные взгляды и косясь на дверцу шкафа, словно за ней скрывалось нечто ужасное.Я улыбнулась.
– Ну чего ты испугался, дурачок? Там просто книжки. В одной из них, кстати, была подсказка про тебя.
Я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
– У этой книги интересная история. Мне её отдали на переплёт несколько лет назад, когда я только начинала своё дело и даже не была уверена, понравится ли мне это. Заказчица была приятной женщиной, чем-то похожей на библиотекаря. Попросила не торопиться, сделать всё аккуратно, пообещала забрать через пару месяцев… а потом пропала. Я звонила, писала, искала её в соцсетях – всё напрасно. А книга так и осталась у меня.
Я замолчала, глядя на пёстрое полотно. Шкаф-хаос на нём неожиданно приобрёл новый смысл. Это же не просто беспорядок. Это – клубок неразобранного, неразгаданного, место, где вещи и истории теряют свою форму. И среди них – та самая книга.
– Там много старых легенд, – тихо продолжила я, – которых я раньше не слышала. И про лесных духов тоже. Именно оттуда я узнала, что тебе нужно обязательно помочь.
Мой гость жалобно заскулил и посмотрел на меня виноватым, грустным взглядом. В его глазах читалась не просто боязнь, а какая-то глубокая тревога, словно он знал то, чего не знала ещё я.
И меня вдруг осенило.
– Тебя она беспокоит? – спросила я. – Эта книга? Но чем?..
Тишина в комнате стала густой, значимой. Я представила ту женщину – неспешную, с глазами, полными спокойного знания. Она не просто «похожа на библиотекаря». В мире, где живут Соволисы, такие люди должны быть хранителями. Стражами порогов между обыденным и иным.
Она доверила книгу именно мне, тогда ещё неумелой и сомневающейся. И исчезла, оставив её здесь – не как забытую вещь, а как задание. Как ключ.
А Лисосов… Он ведь не просто указал на шкаф, нет. Я увидела источник скрытого напряжения в самом сердце моего дома. Его виноватый взгляд говорил: «Да, это место силы. Да, опасное. Но твой путь лежит именно через него».
Возможно, книга была не просто сборником легенд. Может, она была живым артефактом, магнитом для сущностей вроде него, или замком, запирающим что-то, или невыполненным обещанием, которое теперь перешло ко мне. Он боялся не за себя. Он, чувствительный к таким вещам, боялся за меня – той, кто теперь должна была развязать этот узел из тёмных ниток.
– Понятно, – выдохнула я, поднимаясь. – Значит, нужно достать её оттуда. Посмотреть, что она хочет нам сказать.
Я подошла к шкафу, и Соволис, не отрывая от меня взгляда, настороженно притих. Его тень на стене замерла в ожидании.
И именно в эту секунду до меня дошло. Мне стало страшно.
Прямо сейчас, среди ночи, когда за окном отчётливо гудел свистящий ветер и вилась вьюга, я сообразила нечто важное и леденящее. Малыш не просто так прибился к моему жилью. Он был ранен. Он от кого-то – или от чего-то – бежал. Не от хорошей жизни это создание, всем своим видом напоминающее о зимнем лесе, инее и звонкой прохладе – одна только его пушистая шкурка чего стоила! – вышло ко мне, к человеку, в тёплый свет лампы.
Что ранило его? Что изгнало из родного дома, с морозных тропинок и от проседающих под снегом еловых лап – сюда, к людям, ко мне? В его страхе перед книгой чувствовалась не личная обида, а вселенская тревога. Кажется, не всё спокойно в лесу. В его лесу. Что-то нарушило древний порядок, что-то заставило духа искать защиты под человеческой крышей. Книга в шкафу, тёмный клубок незавершённых историй, и раненый гость из чащобы – были частями одной и той же загадки. И я, сама того не желая, оказалась в её центре.
Я медленно протянула руку к ручке шкафа. Пальцы слегка дрогнули. Соволис больше не скулил. Он смотрел на меня, затаив дыхание, весь превратившись в слух и ожидание. Готовый либо броситься прочь, либо шагнуть со мной навстречу той тьме, что дремала среди старых переплётов, сувениров из детства, например, кусочка золотистого минерала, пирита, и мягкой пряжи.