— Не знаю, чел, — Катерина пожала плечами. — Сам решай, ты ж теперь Страж.
— Вертухай, — янтарный сквозь зубы сплюнул комочек плазмы, тот немедленно всосался в приборную панель. — Только весь контингент отсидит, откинется, останемся я да причастники без всякого дела, не пришей кобыле хвост…
Ехали молча, с благоговейным ужасом взирая на остатки мёртвой субстанции под колесами и вокруг. Местами она возвышалась медовой прозрачности холмами, местами — искрящимися на солнце волнами с вкраплениями тлена. Прилетел стервятник, опасливо коснулся блестящей поверхности в проекции трупа огромного одноглазого рогача, застывшего в янтарном монолите, и снова взмыл в воздух. Ветер уже принёс из живого леса палые листья и теперь катил их, да сухую хвою — первые из соринок, которые однажды погребут под собой расколотое на куски янтарное плато.
Вдали появились очертания зоны — свежевыкрашенные в скромный серый цвет квадратные строения, обнесённые ксенозабором. Оттуда уже выбегали им навстречу крохотные фигурки. Туда янтарный и вёз обеих женщин, уверяя, что есть казённые переходные скафандры и будет открыта точка.
Каа думала о встрече с родными. Все ли уцелели? Как они теперь жить станут? Столько вопросов предстояло решить, к половине она и не знала, как подобраться. Экскаватор с негромким ворчанием скользил по янтарю, но вдруг встал, как вкопанный. Мотор затих.
— Что стряслось? — встревожилась Катерина, вылезая в окно.
Полпорядка немо глядел на что-то перед собой, и Каа тоже насторожились.
Сперва она ничего не увидела в прозрачно-смоляных переплетениях камня. Потом присмотрелась как следует и уродство встало дыбом во рту, отчаянно щекоча язык и десну.
Одна из глыб имела особенную, округлую форму, словно обкатанная волнами. Стояла она особняком, будто бы на ножке, вытолкнутая на поверхность плазменной массой в последней отчаянной попытке спасти ценный актив. В огромной янтарной капле плескалась жидкость. А в ней, словно космонавт в невесомости, плавала обнажённая женщина с медовой гладкой кожей, безмятежным выражением лица, копной пышных волос на голове и сочным, упругим телом. Широко открытыми глазами она всматривалась куда-то вдаль, на одной ей видимые вещи и явления. Была она прекрасна, как драгоценное произведение искусства, и ужасна, как тварь из самой глубокой преисподней.
— Капсулизировалась, — еле внятно пробормотал янтарный. — Успела. Ах ты ж сука хитровыебанная…
Женщины растерянно смотрели на него и на глыбу по очереди. Каа подумалось, что эти двое — явная пара, но радости от встречи с самочкой своего вида Полпорядка, казалось, совсем не испытывал.
— Ты приговариваешься к пожизненному заключению! — сказал он в окно, обращаясь к глыбе, и добавил: — Придётся за нею присматривать…
Женщина не ответила, да она и не слышала ничего. Не живая и не мёртвая, не спящая и не бодрствующая, а словно замороженная, она была занята важным делом: созерцала бесконечные петли времени, покачиваясь в невесомости, бесстрастным лицом обращённая строго на восток.
И на мажорной ноте
— Глаза б мои на тебя не смотрели, — с тоской произнёс повар Азамат.
Он укачивал руку в косыночной повязке. Мало было ушиба плечевого сустава и разбитых костяшек — ещё и натрудил за день, к тому же ляпнул раскалённым маслом, теперь на мизинце красовался волдырь.
— А уж я-то как пиздецки рад тебя видеть, — в тон ему ответил идентичный Азамат, с отличием в виде разбитого лица.
Нижняя губа повара запеклась кровавой коркой, на лбу торчал сиреневый шишак, глаз стянуло в щёлку огромным фингалом. Повара-двойники сидели у правой стены актового зала, воодушевлённый контингент вокруг них сдержанно шумел, ожидая начала концерта. Да не обычного, своими силами, а настоящего, всамделишного концерта, с приглашённой звездой, блистательное имя которой до сих пор держалось в строжайшей тайне.
— Подарок честному люду от Строгого Порядка, — оповещал неподалёку Жирный Стэн. — В честь победы над Беспределом. Большие люди сказали нашему смотрящему — проси, чего душа желает. Ну, он и пожелал для всех, стал быть.
— За что, шайтан? За что, мамбет тупорылый? — негромким речитативом пробормотал повар почти на ухо двойнику. — Я же что думал? Сейчас Порядок работу точки наладит, и по-нормальному на свободу откинусь! И вдруг ты, акымак, с первым же этапом!
— Подставили! — также тихо ответил Азамат два-ноль и со сдержанной страстью ударил себя в грудь кулаком. — Стёпка Волына стащил артельные пайки, а на меня смахнул! Я ничего не брал, мамой клянусь!