Сусанна почему-то вспомнила, что иногда после секса, если условия хорошие, а пищи много, самец богомола, чтоб остаться в живых, кусает самку в живот. Наносит ранение, желая отвлечь таким образом и скрыться. Она представила себя с вырванной брюшной стенкой, истекающей кровью, и по щекам щедро покатились беспомощные слёзы. Но вот эндофаллус прекратил двигаться и замер, расширяясь, заполняя каждый миллиметр влагалища, безобразно растягивая его, подобно ужасному плоду. В мягкие стенки слизистой впились тысячи крошечных крючьев — он фиксировался. Задыхаясь от боли, Сусанна выгнулась всем телом и мучительно замычала сквозь стиснутые в судороге зубы. Накатила тошнота и содержимое желудка выплеснулось изо рта. В огромных глазах насекомого отразилось красное лицо с выпученными глазами, нет — сотни искажённых маленьких красных лиц.
Она плескалась в волнах распирающей боли, когда эндофаллус начал выбрасывать сперму. «Скорее бы конец, — подумала Сусанна. — Пусть он меня убьёт, прямо сейчас. Я хочу умереть». Но пытка длилась до бесконечности и, как во всякой пытке, наступил момент, когда боль стала привычной, а затем ушла. Вместо неё появилось осознание, что всё происходит… Правильно⁈ Да, это было Правильно, странно, что Сусанна раньше этого не понимала. Её тело обмякло в хитиновых объятьях нежданного возлюбленного, ноги сами по себе обхватили его брюхо и спину, сминая хрупкие крылья, прижимая к себе. Она подалась навстречу янтарно-хитиновому панцирю, насаживаясь на эндофаллус, раскрываясь без остатка, и лапы дрогнули, отпуская изувеченные руки. Движения вернулись, паралич исчез, и она крепко обняла возлюбленного, пачкая собственной кровью, прижимая его твёрдое янтарное тело к себе. Теперь она сама стремилась слиться с ним в единое целое, стать общей плотью. Сусанна венчалась с Вечностью и ей хотелось большего, кроме истекающего спермой огромного пениса, Правильно было слиться воедино без остатка, и она в поцелуе потянулась к треугольной голове.
Рот сам по себе открылся. Голова насекомого ткнулась в губы, раздвинула их и проникла дальше, ещё дальше, скрипя о зубы, забивая широко распахнутую ротовую полость целиком. Горячая, пряная волна поднялась по её ногам и затопила каждую клетку с невиданной прежде силой, мир расцвёл тысячью красок, она забилась на окровавленной постели, пульсируя всем своим существом и содрогаясь, а затем стиснула зубы, с хрустом откусывая эту голову, и это тоже было Правильно.
Эндофаллус всё ещё изливался в её теле, когда Сусанна, не в силах сдержаться, стала есть хрустящую и сладкую плоть с манящим янтарным привкусом. Сочную и желанную, с аппетитом и чувством торжества, а прибой наслаждения лизал её тело.
Таково было Правило.
Таков был Порядок.
Глава 10
Натан и глюки
С головной болью он встал в среду, да так до пятницы и промучился. Не то чтобы голова раскалывалась от той убийственной мигрени, когда глаза невозможно открыть, однако дискомфорт доставляла, и он бродил по цефалоту вялый. У гиперактивного Василия нашлась пластина спазмалгона и целая коробочка ибупрофена, их Натан по очереди ел, тогда легчало. Глядя на его кислый фейс, ребята предлагали подменить, даже Нострадамус помочь хотел, но он отказывался и сам старательно сновидел — быстро заразился общей истерией, на волне которой учёный люд старался докричаться до цефалота. Однако, кажется, для контакта всё же требовались пресловутые прионы, заражение которыми приводило к неконтролируемым мутациям, отчего заражаться никто не хотел, все кричали «на сухую», каждый старался первым освоить блага иномирной биоцивилизации, и Натан старался не отставать, с головной болью или без.
Тем временем в дежурства снилась всякая жалобная муть: то Натан всю ночь толкал по комнате кресло, бессмысленно и беспощадно передвигая его из угла в угол, причём облачён был в рубашку с белоснежными педерастическими рюшами. То вдруг купил во сне перстень самого цыганского вида, из красного золота с янтарями и бриллиантами, носил его на пальце, но вдруг увидел, что носит детское пластмассовое колечко с ободранной позолотой и стекляшками.