— Мне ближе понимание Стагирита, — естественным тоном продолжила она, словно вела философскую беседу на приёме, — который божественное вмешательство в процесс создания Порядка заменяет финалистической тенденцией естественных вещей, заложенной в саму природу Порядка, происходящей из внутреннего стремления к лучшему, когда имеется высшая цель и нет ничего напрасного либо случайного. А вот ты — болен. Ты — беспорядок.
Янтарная Леди улыбнулась. Похрипывая от ужаса, проклиная свою хромоту и инвалидность, Тео швырнул в неё сумку с операторским скарбом и пустился наутёк бездумно и тупо, как животное. Краем глаза он заметил, как на янтарной стене конференц-зала вздулась выпуклость, лопнула и вылупила из себя огромное насекомое, подобное богомолу, только с головой Антона. Лицо товарища было спокойным, умиротворённым, познавшим Дзен.
Тео всем телом ударился в дверь, выпал в коридор, которым они пришли, и помчался к нулёвке, старательно оббегая наплывы янтарной плоти на стенах. Сбился с дороги, чуть не влез больной ногой в адскую биотехнологию и понял, что свернул не туда. Вдруг, в глубине здания он услышал спасительный грохот явно техногенного характера. Точно такой же грохот и звон он лишь недавно слышал…
— Спасите! — визгливо завопил Теодор. — Помогите! На помощь! Сюда!!!
И сам помчался на грохот и лязг, бежал, хромая, пока не наткнулся на благословенный отряд спецов, господних ангелов, которых они с Антоном и встретили в миру у нулёвки не далее часа назад.
— Убейте чудище! — закричал Теодор, вцепляясь в чью-то железную руку и тыкая пальцем в ту сторону, откуда примчался. — Испепелите!!! Оно переродило Антона! Выродило!
И рухнул без памяти.
Глава 17
Локатор
— Стой! Не ту-уда.
— Может хватит тянуть за волосы? — осторожно осведомился Натан. — Цветочный горшок и без того лысеет. Если я так плохо передвигаюсь, можно пересесть на неё…
Он махнул рукой в сторону подлеска, где предположительно могла находиться их спутница.
— Ты что, глу-упый? — поразился ноль-первый. — Она — наши когти и зу-убы. Случись что — кто биться будет, ты, что ли? Искрителя у-у нас в отряде нет.
Они искали укромное место для стоянки, временного лагеря, чтобы шаман смог «помолиться» и «связаться» с большими цефалотами своих сородичей, точнее, непрямых потомков.
— А свои дети у тебя были? — спросил Натан, вспоминая пушистый улей дакнусов, как называл себя народец ноль-первого.
— Нет, как бы я смог яйцо выносить⁈ Я же маленький.
— Ну, может, раньше был стареньким, но постепенно омолодился, — осторожно предположил Натан, — с помощью сока бытия…
— Направо. Дай волну-у пу-ущу. Ту-ут и станем.
Малыш наелся с самого утра, от чего конкретно потяжелел и теперь давил на шею. В пушистом животе сыто ворчало прямо над ухом Натана — переваривалось, и он уже дважды слезал с его шеи гадить. Тут Натана ждал неприятный и неожиданный сюрприз: экскременты ноль-первого выглядели чрезвычайно вкусно и маняще. Словно конфеты в ярких фантиках, только какашки — обычные такие, бурые. Натан так удивился, что даже руку потянул взять одну и рассмотреть поближе, чтобы понять, в чём её привлекательность, к счастью ноль-первый заметил его движение и аж взвился.
— Не смей! — завопил. — Нельзя!!! Я и так его еле держу-у!!!
— А? — глупо спросил он, отдёргивая руку.
— Это не твои желания, а дома, — пояснил Бодхисаттва. — Он у-у тебя питается подножным кормом, но вожделеет к настоящему-у…
— Ну, хоть закапывай, — с нотой негодования заметил Натан.
— Вот ещё. Я тебе не грыш и не котик. У-учись его контролировать, подчинять.
Другая неприятность состояла в воде. При виде любого пруда или озерца Натану хотелось немедленно погрузиться в его прохладные глубины, а голова начинала адски болеть. Паразит в его мозгах диктовал собственные стремления — перебраться в естественную среду обитания. Даже умываться приходилось с осторожностью.
Девушку звали Каа, она оказалась несовершеннолетней, и это дико парило Натана. Привлекательность её сразу испарилась. Это был ребёнок, хоть и крупный.
— Где твои родители? — спросил он первым делом.
— В миру застряли, — спокойно пояснила она. — Надеюсь, они не станут меня искать. Ещё влезут в это говно.
Держалась Каа отстраненно, немного стыдилась, но отнюдь не наготы, как было бы естественно для школьницы её возраста, а пятна с серебряной шерстью. Явный прионовый мутант, изменения она могла контролировать с большим трудом, либо неохотой. За Ботхисатвой Каа ухаживала с девичьим рвением, стараясь угодить, кормила и подолгу чесала острыми ногтями, как убедился Натан — вполне натуральными, а тот принимал знаки внимания со всей естественной благосклонностью, как должное. Натан с ней быстро подружился, шутка ли, девять лет работал с такими же, пусть некомуфлированными. С молодежью он общался запросто, даже со сложными товарищами. Главное, считал Натан, не возноситься и не давить воспитуемый объект интеллектуальным и социальным преимуществами, не включать Наставника, а демократически «быть таким же». Вот и в этот раз похвалил умения, проявил живой интерес и даже сочувствие, последнее, скорее, на автомате, чем искренне, потому что мыслями постоянно возвращался к собственному уродству и скорой смерти. Смерть неизбывно вертелась рядом, с мыслями о ней Натан сроднился, как поп с катехизисом.