— Вроде понял. Кефир я люблю, — с облегчением вздохнул Стэн. — И простоквашу. Значит, Полпорядка всё делает правильно?
— Безусловно, — кивнул Светила.
Стэн поднял к небу глаза, чтоб вознести кратчайшую молитву господу, и замер как вкопанный. На горизонте, высоко над лесом, вздыбились клубы огненного дыма, толстые, густые и кудрявые, как его собственная башка от природы, если не побрить наголо. Они росли, раздаваясь в высоту и ширину, расползались, порабощая и поглощая окружающую землю как огромный цветочный бутон на толстой ножке, точнее, гриб. И тут Жирный Стэн с ужасом понял, что это и есть гриб. От ядерного взрыва. Как в кино, только в его грёбаной черножопой жизни, в которой всей радости были только завтрак, обед да ужин, не считая нововведения — сладкого полдника.
Земля вздрогнула и ушла из-под ног. Устойчивый обычно, он свалился прямиком на кучу мраморного щебня, мимо которой они с товарищем как раз проходили. Швырнуло и тщедушного физика — чудом голову свою умнейшую не расшиб. Задыхаясь от удара, ошеломлённые, оба вскинулись, ожидая смертельной для всего живого огненной волны, сметающей всё на своём пути, но так и не дождались. Вместо этого гриб перестал клубиться, но приобрёл насыщенный янтарный цвет, хорошо знакомый обоим зекам, прозрачный местами, с медовым оттенком, с золотыми бликами и синими прожилками молний внутри.
Драгоценный, янтарный, светящийся ядерный гриб застыл над лесом, переливаясь яркими огненными всполохами, будто огромный кулак грозил небесам. Подобным образом блестела плазменная половина Полпорядка, когда тот как следует напитывался от кабеля и сверкал изнутри, довольный и благостный. Стэн даже не представлял, где случился этот взрыв, что именно так ёбнуло, каких размеров вырос янтарный гриб, в километр высотой или больше, но зрелище поражало: он был прекрасным. И каким-то живым, что ли? Словно некий другой, гигантский Вован успешно поглотил энергию ядерного взрыва, нажрался от пуза и теперь счастливо дулся, демонстрируя мощь и величие.
— Это как, бро? — снова спросил Стэн у физика, лихорадочно протирающего краем робы чудом уцелевшие при падении стёкла очков. — Это чё такое?
— Абсолютный Порядок — смерть бытия. Остановка в развитии, тепловая смерть вселенной, — пробормотал физик больше себе под нос, чем ему в ответ. — Идём назад. Дело пахнет хаосом…
Разменяв пятый десяток, Вован впервые видел цель в жизни. В новой, Правильной жизни. Не поменять тачку, купить в коллекцию нож, отпиздить начальника участка, даже не дачу перестроить, а восстановить Порядок. Дело было важным и многоступенчатым, вот он и решал промежуточные задачи на пути к главной. Вован легко подавил бунт несогласных с его главенством, что-то подсказало — открой им глаза, а вместо слов используй Правило, и он исПравил врагов, теперь же развивал себя и корректировал мир.
Во внешней и внутренней чистоте, в кропотливой работе, из хаоса родился новый Порядок, малая пока часть извечного общего Правила, осознание чего пришло к Вовану не извне, но изнутри.
— Ты симбиот, — пояснил Светила, единственный человек с научной степенью на весь лагерь, хоть и физик, но с понятиями.
— Он обзывается? — на всякий случай спросил у Вована чернокожий телохранитель, Жирный Стэн. — Похоже на идиота.
— Нет, — отмахнулся Полпорядка. — Это, типа, комплимент. Мол прокачался, как в игре.
Сперва, по твёрдому внутреннему убеждению, следовало нарастить янтарную плоть, и он активно исПравлял зеков, делился собственным светом с каждым здоровым, кто хотел к нему примкнуть. Больных, ущербных, с искривлённым генетическим кодом он находил неПравильными и сторонился. Не убивал, но и не давал Причастия плоти. На вид порою человек и выглядел здоровым, однако Вован хребтом чуял, как тянуло от того беспорядком, посылал к лагерному лепиле, а тот вдруг находил туберкулёз или рак. Сотрудники держались особняком от зеков, из них было двое припоряженных, и все вместе исполняли как до́лжно, что твой симфонический оркестр.
— Вы прекрасный диагност, Владимир Палыч, — заискивал лепила.
— Хочешь янтарный палец? — предлагал Вован. — Оперировать без скальпеля будешь. Или глаз. Вместо рентгена.
— Н-нет, — бледнел эскулап, — спасибо за милости, пока воздержусь…
После закрытия точки он безвылазно застрял в иномирье, ходил теперь трезвый, насмерть перепуганный и тихий. А вот зарплату чистым янтарём Вован ему положил достойную, и смазанная денежкой шестерёнка общего механизма из людей и симбионтов заработала без скрипа.