В человеческом сознании Вована Порядок отождествлялся с Правильным ходом вещей, окружающей чистотой, сПраведливостью, своевременностью всего. Других Порядков он не знал, только собственный, выращенный потом и кровью. Чутка помозговав, Вован назвал его Строгим — от режима. Внешний мир пока не добрался до Вована карающей дланью. Энергии с ресурсами хватало, и он затеял повсюду ремонт, активно используя добытый зеками мрамор. Янтарь теперь сдавали чёрным копателям, один из которых сидел здесь в стародавние времена, но вдруг пришёл ногами к забору, словно почуял, что есть в нем нужда. С ним Полпорядка вась-вась договорился о натуральном обмене: камень — на товары, которые невозможно синтезировать, и процесс пошёл.
Яро трудились причащённые подручные, с которыми он теперь составлял едино-разрозненное тело Порядка. Не покладая янтарных рук помогали в воплощении общего замысла, и постепенно всё обретало смысл.
Янтарная плоть мельчайшими электромагнитными импульсами нашёптывала понимание сути вещей. Его собственное тело говорило с ним, и Вован научился его слушать всем нутром, хотя многого не мог повторить и объяснить Светиле. Порою думал, что это его, человеческое сознание стало придатком к высшей, плазменной структуре, но затем понимал, что нет. Он сознавал себя, помнил, где пребывает, за что мотает срок, и это было Правильно.
Ядерный взрыв он увидел сразу, мудрено было не заметить, — и сильно обалдел. Он один устоял, когда все вокруг повалились будто кегли. Погрузил руку в стену и удержался на ногах, пока зеки лежали да охали.
Вован поднёс к глазам янтарную руку и посмотрел на гриб из-под ладони, как делал всегда, желая понять суть явлений, и увидел энергию. Много энергии. Она была Правильной и часть Вована приветствовало её. С другой стороны, что-то взволновалось у него внутри, сердце ёкнуло, как при встрече с батей. Нет… Не с батей, а с ментом. Неприятно так кольнуло, хоть без удивления.
К нему уже на всех парах нёсся Светила, готовый внимать и содействовать. Учёную его голову украшала шишка, вскочившая над ухом, из неё тянулась по щеке цивка крови — где-то приложился.
— Полпорядка, что скажешь? — задыхаясь, выпалил он.
— Единое Правило, — произнёс Вован наконец, пожевав губами и всё обдумав. — Иной Порядок.
— Что нам делать-то? Оно не опасное?
Вован задумался, не зная, что ответить. Его нутро никак не реагировало на этот огромный гриб. Признало, но не боялось. Это сам Вован боялся.
Он обернулся к подручным — все причастники как один собрались рядом, готовые делать общее дело. У кого янтарный глаз поблескивал, у кого ладонь трещала искрами, где осели частицы Правила — там и принялись.
Даже пёс нюхает мясо перед тем как попробовать.
— Пошлём шныря, — сказал Вован, оглядывая коллектив. — Ты.
Он кивнул пальцем одному из Причастников плоти, владельцу янтарного уха и части головы, потому что тот был как следует запитан и потрескивал разрядом.
— Пойду смотреть и слушать, — ответил шнырь без колебаний.
— Полетишь, — подняв палец, поправил Светила.
Звали шныря Всеволодом, погоняло он имел Чушпан и жил больше с государства, чем с улицы. Мотал на лагере свой четвёртый срок, начав с грабежа по малолетке. Так бы и остался Чушпан неисПравимым, не приведи его судьбина в мраморный карьер. А теперь, гляди-ка, тоже смысл обрёл.
Решили воспользоваться грузовым дроном с каменоломни: небольшая размерами, могучая приблуда легко поднимала любой вес. Брезентовыми ремнями обвязали шныря в паху, за пояс и в подмышках, на голову надели строительную каску, к ней прикрепили камеру.
— За Порядок, — поднимая кулак, сказал Всеволод и, влекомый дроном, взмыл в воздух.
— За янтарную длань! — хором откликнулись зеки.
Все глядели, как глаз и ухо Строгого Порядка удаляется в сторону гигантского янтарного гриба.
Словно ангцы за пастырем, симбионты и люди потянулись за Вованом в актовый зал, где в прежние времена по вечерам крутили мирские новости в записях, а по выходным и праздникам — кино морально-нравственного содержания, в основном полувековой свежести. Но скука — не тётка, кочергой не укокошишь, потому смотрели всякое. Теперь, понятное дело, новостей не поступало даже в записи, показывали одну художку из старых запасов, впрочем, копатель обещал подкинуть флешку с кинотекой.
Вован сел в первом ряду, вокруг него — причастники, затем — обычный люд из приближённых, согласно новым кастам, а уж позади теснились остальные обитатели лагеря в разной степени тревожности. Воняло немытыми чертями, зал угрюмо перешептывался. Светила начал транслировать видео из наручного компа, куда поступал непрерывный сигнал от камеры на шныре.