— Чуть левее голову, — сказал Светила в микрофон передатчика, и шнырь послушно повернул камеру, во всей красе показывая гигантский янтарный гриб.
Будь он обычным, ядерным — давно бы взлетел в атмосферу и рассеялся радиоактивным облаком на розе ветров, но этот был особенным, вот и застыл как вкопанный во всём своём ужасном великолепии. Воплотилась в нём неземная красота, сила и великая мощь, даже от экрана на стене, казалось, потрескивало, как от счётчика радиации, а может, это причастники фонили на нервах. Вокруг гриба парили невнятные яркие точки, издали напоминавшие ночную мошкару.
— Оно трещит и гудит, — сквозь шум сказал Чушпан приглушённо. — Воет хуже нуль-соленоида на полном заряду́. Зубы сводит.
— Ближе подлетай, — велел Полпорядка в микрофон. — Заткни пальцем людское ухо, слушай янтарным.
Изображение с царственным грибом вздрогнуло, словно шнырь сдвинул каску, к которой крепилась камера, и Чушпан забормотал:
— Вернулось, неполный Порядок. Новые формы жизни нуждаются в исправлении, мир нуждается, мы есть ПРАВИЛО…
— Это я и без тебя знаю, — с нетерпением сказал Вован себе под нос.
— Страж есть плоть Порядка. Больше Плоти — больше Порядка… — шнырь продолжал гнусавить подслушанные слова, — Плоть зарастит сломанную границу, но прежде исправит Беспорядок за её пределами. Поиск пути — часть пути.
— Оно что, пытается пробиться на Землю? — высоким голосом спросил кто-то из зала, на него шикнули, и человек затих.
— Единая пло… — сказал ещё шнырь, и звук оборвался.
Больше ничего Всеволод в своей никчёмной жизни не произнёс. К нему приблизилось янтарное насекомое, на глазах вырастая в невиданного монстра с людской головой и лапами богомола. Удар обрушился на дрон, и картинка завертелась, падая.
— Конец Чушпану, — вздохнул кто-то. — За Порядок погиб.
— За Правило, — ответили голоса.
Камера какое-то время болталась, криво летя в сторону янтарного чудовища, пока не застряла, кажется, в ветвях. Гриб приблизился вплотную. Шляпка его, твёрдая и кристаллизованная, покоилась на полужидкой ножке, ползущей по земле потоком янтарной плазмы. Вдруг из-под шляпки в сторону камеры выстрелило щупальце. Приблизилось, мерцая разрядами плазмы, накрыло объектив, и картинка потонула в янтаре.
— Вот блядство! — нервно воскликнул Светила. — У меня ещё есть камера. Сейчас…
Он забегал пальцами в компе, выбирая какие-то функции и, наконец, смог переподключиться. Когда видео появилось снова, с высоты дрона заключённые увидели, что плазма неторопливым потоком течёт в сторону лагеря, точнее — Строгого Порядка.
Поднялся гвалт и шухер, в задних рядах послышалась возня и шум начинающейся потасовки. Простые каторжане, сидевшие поближе, обступили Вована с подручными.
— Мне полгода мотать осталось! — истерически вопил один.
— Смотрящий, открывай нулёвку! — кричал другой. — В нормальной зоне досижу!
— Чё за расклады, какой же это порядок⁈ Это вышак нам всем не по понятиям маячит! Я же просто шапки крал! — заламывал руки третий. — За что⁈
— А я здесь по навету! Оболгали!
— Ша! — гаркнул Вован. — Порядок защитит всех, за кого в ответе.
— Как защитит⁈ — тыча пальцами в экран, истерили каторжане. — Гляди, какая прёт елдень!
Вован прищурился янтарным глазом и веско произнёс:
— А послушаем, что скажет наш уважаемый Светила с Нижнетагильского нульбурового технического института.
Все заткнулись, только в задних рядах продолжался вялый махач.
— Есть идея, — вставая, произнёс физик. — Я так янтарь фальшивый готовил. Из двух бракованных нуль-буров собрал точковыворачиватель.
— Что это? — спросил Вован.
— Ну, сделал себе маленькую нуль-точетку, — пояснил физик, — которая никуда не ведёт, а только в саму себя. Оттуда и ток получал, и, прогоняя через неё янтарь, делал точные копии, один в один, так что кассовый сканер принимал.
— За что тебя осудили я знаю, — отмахнулся Вован.
— У моей приблуды на земле большой мощности не было, — продолжил физик, — а тут есть целая точка, пофиг, что закрытая, и Порядок. Ты можешь своей плазменной частью послать энергию, как по проводам?
— Могу, — подумав, ответил Полпорядка.
— Тогда надо побольше людей причастить и расставить по периметру…
К тому времени, как плазменный поток стал виден невооружённым глазом, лагерь вовсю шуршал, с матерком готовясь к обороне от враждебного Порядка.
Под внутренним забором между вышками застыли симбионты, словно проводами сцепленные янтарными путами. У кого из головы росла такая нить, у кого из конечности, но вместе все составляли единую плазменную цепь.