— Аха—ха! — ликовал Натан, оборачиваясь. — Что, взяла⁈
— Йу-ху-у! — тонко крикнула девчонка и сделала рукой неприличный знак в сторону Стража.
Они кричали и радовались, пока мотор не чихнул раз, ещё раз, и не затих, напоследок фыркнув. Катер ещё немного проплыл по инерции и беспомощно закачался на волнах, беглецы внутри него потрясённо молчали. Аккумулятор, как Натан и опасался, оказался разряженным. Чудо, что протянул хоть столько! Полный приносили дежурные рейнджеры, но никто давно не приходил.
— Здесь где-то скалистый островок был, — первой сказала девушка, она уже отдышалась и пришла в себя. — Я попробую толкать из воды.
— Глупости, — вздохнула Катерина. — Не вздумай, ты еле бежала. Тут в комплекте всегда идут электровёсла.
Она принялась рыться в ящиках с начинкой, и в самом деле нашла пару складных вёсел, их зарядные устройства светились на максимальных делениях, потом аптечку и припасы.
— Батончики! — воскликнула радостно. — Кто хочет рошенку? А колы?
— Я, — слабым голосом сказал ноль-первый, — Давно мечтал попробовать.
Он был плох и слаб, но хотя бы пришёл в сознание. Шоколад Бодхисаттва сжевал без особого удовольствия, однако взял второй кусочек, а от колы заколдобился, облил шерсть на грудке и долго пытался выплюнуть щипучие пузырьки.
— У-ужас, — разворчался. — И от этой жидкости такой экстаз в воспоминаниях? Гадость ху-уже секса… У-ублюдочная вы раса, кроме шу-уток.
— Ты ещё не пробовал ром с кубинской сигарой, — сказала Катерина, прилаживая вёсла.
От движений её большого тела катер ходуном ходил.
— Я часто ду-умал, ещё после пломбира, что ваши воспоминания в основном приду-уманы и ложны, а у-удовольствия не подходят дакну-усу. Чеши.
Последнее было велено Каа и девушка послушно стала чесать его густую шерсть.
С наслаждением напившись сладкой газировки, освежив пересохшее горло, Натан просканировал окрестности и обнаружил искомую скалу — они совсем близко подобрались. Вёсла весело зажужжали в уключинах и катер, пусть не слишком быстро, но двинулся. На камни выгребали уже вручную, по старинке, наблюдая, как Сусанна Игоревна затапливает собой далёкий берег. Бодхисаттва, ещё покачиваясь от слабости, взобрался на самую верхушку, открыл пасть и бросил тонкую волну, осматриваясь. Все молча ждали его слов.
— Ну-у пора, — возвестил он вскоре. — Страж занял ну-ужную позицию. Выпу-ускаем Глотку Су-ути. Пу-усть поразит Стража изну-утри!!!
Все молча смотрели на него.
— Чего вы смотрите? — сердито сказал ноль-первый. — Вы что, ду-умаете, что я напрасно камлал⁈ Цель была — спрятать Глотку-у, сделать невидимой и неожиданной, поместить вглу-убь Стража, затем активировать на пожирание.
— Это невозможно, — покачала головой Катерина. — Дистанционного пульта не только у нас, а вообще в природе нет.
— Есть! — возразил шаман, переводя взгляд на Натана. — В моём первоприюте есть всё.
Натан вспомнил, как волной прикрыл дверь биотуалета на брошенной станции и тяжело вздохнул. Он улёгся навзничь, чтобы не упасть, открыл пару створок — самую чуточку, но рот распахнул как мог широко, пустил волну на берег и чуть не оглох от гула роя, так жужжало, гудело и скрипело пространство, заполненное архаиками. Он поднатужился, и вскоре картинка стала чёткой.
У кромки воды на коленчатых лапах богомолов ползали его бывшие сотрудники, волочили брюшки, трещали плазменными крыльями, их лица были холодны и покойны — навеки лишенные стресса. Иные, как мошкара вокруг фонарика, летали возле напитанного энергией янтарного гриба, с хвостом, растянувшимся по джунглям на четыре дня пути. Многих из «когтей» он не узнал — это были другие, новые, видимо, люди, и Натан поразился многоликости Стража и его сырой жадности. Но одно лицо он узнал несомненно, наверняка. А именно то, что неподвижно застыло, всматриваясь в чёрную гладь мёртвого озера.
Янтарная Леди, Эта Сука собственной персоной, так сказать во плоти, стояла у камня, где лишь недавно камлал шаман. Была она нормального людского размера и даже одета в богатое, искрящееся платье, которого нет ни у одной королевы в подлунных мирах. Платье текло, переливалось, то застывало янтарными слезами, то капало искрами. Кристаллы сверкающей плазмы покрывали его, как богатая вышивка. Из длинного, воистину королевского шлейфа рос янтарный гриб на опушке и тонким хвостом тянулся туда, откуда явился. Её густые, кудрявые от природы волосы застыли причудливой короной, на гладком, словно каменном, вечно молодом лице не было ни единой морщинки, и оно, как раз, жило, словно Эта Сука одной себе оставила право чувствовать — бледные губы улыбались, приветствуя Натана, и ноль-первого, и недоеденных Катерину с девчонкой. Так, что стало понятно — никому не уйти от поглощения или смерти.