Задыхаясь от гнева, Натан обвёл шефиню волной, чтоб случайно не задеть, и прикоснулся к сознанию Глотки. Зверь по-прежнему стоял на месте, янтарный по пояс и чёрный сверху, поминутно мимикрируя среди мечущихся вокруг янтарных искр и всполохов. Кожа делала своё дело, идеально прятала бомбу под окружающую среду, а зверь внутри, наконец-то успокоился и затаился, словно ждал своего часа. Натан протянул невидимую руку и нажал на рычаги, как делала порой Катерина. Ничего не произошло.
— Не хватает мощности, — сквозь громкий гул архаиков сказал ноль-первый, Натан словно в двух местах одновременно находился. — Эх, кожа в первую очередь ну-ужна была как оболочка для виру-уса, чтобы сохранить здоровье болезни…
Микропоп потянул его за уши, словно наводя радар, и Натан широко растопырил створки, игнорируя адскую, острейшую мигрень, от которой хотелось взвыть вголосину и больше не затыкаться. Что-то шлёпнулась ему на макушку, Натан сосалом втянул это и ощутил экстаз такой мощности, что даже головная боль стала несущественной — как животворной волной окатило. Это ноль-первый опять испражнился в паразита. С утробным стоном Натан выбросил корень рядом со створкой и вцепился им в камни, на которых лежал. Особенные, живые, щебечущие глубоко внутри камни, дающие тепло и силу. Он снова протянул руку и теперь смог нажать внешние рычаги экзоскелета, открывающие переднюю броню.
— Сусанна Игоревна, я увольняюсь, — громко сказал Натан.
Янтарная Леди повернулась, её глаза расширились. Механизм щёлкнул, экзоскелет распахнулся и Глотка Сути вывалилась наружу. Упала на четвереньки, погружаясь в янтарную плоть древнего Стража целиком.
— До, — тихо сказал Бодхисаттва Натану в ухо.
— До, — послушно повторил тот.
— Фа.
— Фа.
— Мин…
Глава 30
Битва змеев
«Ничего, поправлюсь», — думала Каа, лёжа рядом с учителем. Ведь бывало и не раз, что мусты возвращались полумёртвыми доходягами, и ничего: отлежатся, молоком отопьются, встанут. Молока в зоне доступа не было, только баночка колы, которую она растягивала вместо того, чтобы сразу выпить в несколько глотков, как хотелось. Подошла бы даже чистая вода, но и её не наблюдалось, лишь озёрная, полная гнили, непригодная для питья. Просто надо время. А было ли у Каа это время?
— Ну-у, давай, Глотка!
Крошик сидел на плечах у стрёмной бабы, чтобы лучше видеть, и в нетерпении сжимал и разжимал лапки, не сводя взгляда с эпической битвы на берегу. Примерно так отчим смотрел боксёрские матчи, болея за незнакомых ему чуваков, молотящих друг друга кулаками с рукавицами и без, и они с сестрой смотрели тоже, хоть прикола не понимали. Эх, где те времена? А где её семья, от которой Каа отстранилась в пользу стаи? С какой радостью она сейчас обняла бы каждого. И от этого матча зависело, встретятся ли они снова.
Несчастный учитель лежал с открытым ртом, бледный, словно мёртвый, к счастью Каа слышала, как быстро бьётся его сердце. Он тоже смотрел на берег, только по-своему, не глазами, а паразитом. Фактически, Цефалотыч уже не встанет — Каа видела, как крепко впился корень в живую тепловатую скалу.
А на берегу дрались не боксёры и не монстры. Это хранители янтарного мира впервые вступили в бой с нашествием варваров-архаиков, своих давних предков. Одни прионы против других. Они не ослабли в потоке времени, просто стали иными, менее агрессивными, научились мирно сосуществовать, привыкли вдоволь получать единственное, недоступное в изначальной форме: эмоции. Хранители сживались с носителями, а не порабощали, взамен дарили блага: усиливали слабые стороны, помогали с адаптацией и выживанием, щедро расплачивались с носителем, как с арендодателем. Улучшали свой дом, украшали и чинили, как заботливый жилец. И сейчас они работали на полную: янтарный Страж не мог поглотить и убить серебряного монстра, ни проткнуть твёрдой плазмой, ни сжечь горячей. Усиленный камланием, зверь слишком быстро регенерировал и менялся на глазах, вытягиваясь, теряя прежние очертания — подбирал идеальную форму боевой адаптации. Глотка Сути поглотила столько янтарной плоти, что выросла сама и теперь жрала Стража заживо, откусывала плазму гигантскими кусками, не прекращая ни на минуту набивать ненасытную утробу.
Каа снова поразилась, каким увечным было Брюхо, уничтоженное стаей. С этим зверем не справиться никому, разве только Крошик его снова усыпит, взмолившись к Хранителям крови и почвы.