Но это было только начало. Очень быстро Сусанна ощутила внутреннюю потребность, острую, как боль. Хочу, хочу, хочу… Чего? Как секса раньше, но теперь… Чего? Желаю, я желаю… Дофамин? Причём тут? Нет понимания, нет чёткости, нет радости, нет…
Лишь только что Сусанна ощущала удовлетворение, одолев коварного врага. Она подавила сопротивление, поглотила и переподчинила целый Порядок потомков, значительно усилив общее Правило! Откуда это жалкое «хочу, хочу, хочу»? Чего? На какое-то время она растерялась, замешкалась, окончательно убеждаясь, что съела тот кусок, который не переварить.
Затем Сусанна и в самом деле почувствовала резь во чреве, в кишках, которых, по сути, больше не было, как и прежнего белкового тела с ненавистными морщинами и следами увядания. Внутри запекло, будто при отравлении, сильнейшем расстройстве или острой колике. Она обратила взор внутрь себя и обомлела, увидев комочек поражённой плоти. Одинокую раковую клетку, которая ищет себе подружку, чтобы вместе разрастись в весёлую опухоль. Чумную бактерию, стремящуюся справить свадебку с себе подобной и родить деток. Искажённую плоть Правила. Сусанна нахлынула на неё волной, чтобы разбавить, исцелить, но вместо этого боль разлилась по всему нутру, вместе с ней разлилась гложущая тоска, неведомая прежде ни самой Сусанне, ни тем, что резвились в её янтарных жилах. Это было началом конца.
Она поспешно обволакивала защитной твердью поражённый хаосом большой участок, когда её с головой затопило болью и голодом. Человеческий профиль схватился за живот и застонал, свыкаясь с этой болью и принимая её.
— Хочу есть, — прошептали янтарные губы и те, кто жил в её янтарных жилах, приветствовали новое для них чувство гложущего голода, и сладкие звуки её собственного голоса, и то, как много нашлось энергий в этом мире, сытных, вкусных. Для чего их сосать лишь с того, другого места, если жаждешь с обоих?
— Я и есть — Правило, — сказала Сусанна. — Правило там, где я. Так заполним же собой оба мира…
Она расслабилась, уступая искушению, позволяя новому, острому чувству затопить её с головой, насладилась им и добавила:
— И съедим.
Глава 33
Сон во сне
Сперва он решил, что его выбросило из кабины Сеятеля, потому что пропало кресло, и пульт управления, и вся машина. Даже новый причастник куда-то подевался, Вован одиноко и тупо стоял в окружающей тьме, босой и голый до пояса, ожидая, когда Сусанна в него вцепится, заразит Беспределом янтарную половину и пожрёт людскую, превращая в безмозглого когтя. Потом понял, что ничего не происходит, и побрёл наугад.
«Я сплю, — подумал Вован, — Ах да, я потерпел поражение…»
Физически он, пожалуй, по-прежнему сидел в обесточенном Сеятеле, подпитывая его собою же из последних сил Строгого Порядка, а умственно оказался внутри себя, в собственной тьме, в которой родился и вырос в никого, да так и жил. Ну что же, умереть в беспамятстве будет даже хорошо, по крайней мере извечный страх не поднимет свою холодную липкую голову на змеиной шее. Толстое, отупляющее одеяло сна — то, в чём он нуждался. По привычке Вован закрыл ладонью людской глаз, осмотрелся янтарным и увидел слабое свечение вдали. Полпорядка устремился всей душой к этому свечению и оказался в нём.
— Ба, — произнёс Вован. — Знакомое местечко.
В самом деле — это пространство уже снилось ему в тот день, когда он подключился к нулевому соску. Он уже бродил среди молний, статичных и движущихся с почти беззвучным треском, но тогда в них потребности не испытывал, будучи напитанным энергией нулёвки. Но сейчас — совсем другое дело! И как Беспредел сюда не добрался⁈