— Знатно... Шуйский, садись рядом, давай отчёт. Сколько, по моим расценкам, проел этот жид Схария?
Шуйский повеселел, сел, налил себе мордовской водки, с чистой душой выпил, крякнул и даже не стал заедать. Заговорил:
— За два месяца, как велено... по сто рублей в день.
— Мало. Пиши, давай, по пять сотен рублей в день. Да запиши ему походы в баню, да полную смену одёжи, да охрану... Чтобы через месяц проелся он как бы на двадцать пять тысяч рублей. А потом... Хех!
— К весне жида утопить желаешь, великий государь? — спросил Радагор.
— А что? Потребен он тебе?
— Нет. Подожду, когда названные им люди придут от франков, и всё — сади его в болото.
— Ещё какие будут мне указания? — развеселился Иван Васильевич. После паскудной игры в смертника его сильно тянуло выпить и похохотать.
— А такие указания, что надобно мне собрать три полка стрелецкого строя, — ответил без улыбки Радагор. — Да ещё человек двести шпигов на все постоялые дворы окрест Москвы. Татары твои перекрывают юг, а мне надо держать в полном затворе запад, все пути от Литвы и Польши. Раз навалился на Московское княжество Сионский Приорат, надобно сначала сдержать его осаду, а потом...
— Осаду? — побагровел лицом великий князь. — Какую, к ляду, осаду? Выдумываешь тут!
Радагор сумрачно и зло повторил:
— Сначала сдержать осаду этого тайного сброда, а потом — псов войны спускай!
Шуйский покивал головой:
— Я, великий князь, Радагора поддерживаю. И скажу тебе полную правду, почему я затрусил катить в Литвинщину. Пан Заболоцкий уже натравил на меня этих пейсатых... Забыл, как они извели твоего сына Ивана? И тебя хотели извести! Погоди, это только начало...
Иван Васильевич глядел в стол и тыкал своим кинжалом мимо куска мяса.
Радагор добавил:
— Ещё вчера надо было вокруг Москвы создать такое военное кольцо, чтобы не токмо что человек, чтобы крыса не проскочила...
Вон оно как! Опять крыса! Вот где выскочила байка старого московского купчины Матюшки Избыткова про крыс. Коих русские люди жгли в древности вместе со своими домами и со всем добром — лишь бы избыться от нечисти. Эге... Дело закрутилось серьёзное: нынешних крыс тоже надобно жечь по всей земле!
Иван Васильевич поднял глаза на своих ближников:
— Забирайте всё, что есть потребного вам. По военной разнарядке! Как при особом случае!
Шуйский поднялся, заходил мимо стола:
— По военной разнарядке, Государь, ни одного стрельца не получишь. Все стрелецкие дети уже повёрстаны. Людей со стороны в стрельцы не запишешь. А если по особой нужде набрать со стороны, то на три полка где денег взять? Да на шпигов, на тиунов кабацких, потребно в год...
— Одна тысяча рублей, — подсказал Иван Васильевич. — Да на три стрелецких полка в полной военной справе — десять тысяч. А на поход в литвинские земли потребуется пятьдесят тысяч на один месяц. — Иван Васильевич увлёкся в расчётах. — А ещё ты, Шуйский, требуешь с меня на пять солдатских полков почти двадцать тысяч рублей. Как быть?
— Надо, великий государь! Времена такие, что лучше рублём отбиваться, чем кровью. — Радагор снова налил себе густого ромейского вина. — Сионский Приорат, это всё же сила. Сволочная, бессовестная, тайная. Они всегда из-за спины бьют. Всегда своими фальшивыми деньгами и чужой кровью, купленной на те деньги...
Шуйский постучал ладонью по столу:
— Стой, стой, Радагор, поостынь пока. Слышь, чего хочу спросить? Я повелением великого князя торгую нынче с Ганзой архангельским жемчугом и такого спроса как нынче на жемчуг — просто не бывало. С руками рвут. Уже почти пятьдесят тысяч чешских талеров я засыпал в свою казну. — Тут Шуйский перекрестился. — И, дурак, те талеры не проверил...
— И не надо, — Радагор косо глянул на великого князя. — Треть мешков точно фальшивая. С подмесом свинца или олова.
Не вздумай печати с мешков рвать! Поставь ещё московскую печать на те мешки и гони их шведам, за железо...
Шуйский зашёлся стервозными словами. Иван Васильевич погрозил ему кулаком, зло пробурчал Радагору:
— Рано или поздно тот обман откроется. Смотри, поднимутся тогда против нас и шведы, и даны, и немцы... Может, татарам в Крым то серебро отправить?.. Отдавай те талеры в мою тайную кузню. На переплавку. Пусть из них льют серебряные вёдра да ковши на подарки крымскому хану...
— Это годится, — развеселился Шуйский. — Завтра и отдам. Но теперь пошлю своего дьяка в Ганзу, чтобы на месте проверял те талеры.