— Я знаю государство Московия, — тихо заговорил Старец на очень ровном арабском языке. — И что там давно правят урус кнез, тоже знаю. Что мне следует сказать о том толстом человеке? Только то, что сегодня кричит он, а завтра кричать будет другой. Он ещё не знает, что вместо сдохшего хана Елугея, нового хана уже выбрали. На шкуре белой верблюдицы подняли моего племянника... именем Урген Тай.
И Караван-баши и Бео Гург тотчас низко поклонились седобородому Старцу. Только вот имя нового хана Бео Гургу пришлось не по нраву. Это было тангутское имя, а тангуты — свирепый народ. Сначала стреляют, потом спрашивают, за что тебя убили.
— Однако за вами вот уже с начала весны идёт по этим землям нехороший слух, московиты. Злой ветер доносит, что там, где вы прошли, навсегда пропадает трава, а животные и люди умирают...
— О, мудрый дядя великого хана и многомудрый Советник повелителей! — склонился перед стариком Караван-баши. — Жизнь в степи бедна на события. И если кто ел трупы наших павших от холода и голода животных, это не наша вина. Ты видишь, только десятую часть животных нашего каравана. Но мы-то знаем, что трупы есть нельзя. Разве ваши люди этого не знают?
Бео Гург вдруг заметил, что Старец не слушает Караван-баши, а злыми глазами смотрит на руку Бео Гурга. Старец, вдруг сделал два шага назад, закричал:
— Нет! Впереди вас бежит праведный слух! Вы ограбили мёртвого целителя, великого целителя всей Степи, Болата Омара Улуя! — его тонкий указательный палец тянулся к полоске ткани, что самолично повязал на спасённую руку Книжника великий целитель Омар Улуй. — Это его знак змеи с колоколом смерти на хвосте! На священной белой ленте!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
— Тут ведь так: не хочешь жить — не живи. А мы хотим. Подумай над этим, Старец, — громко говорил Книжник, зацепив обрубком левой руки белобородого Старца за шею, а лезвием ножа в правой руке упираясь ему в ребро. Говорил он по-арабски, но слова его складывались в гибельную тональность.
Бео Гург волок Старца под защиту куреня, а Караван-баши стоял на месте и громко кричал в сторону всадников грозные, ругательные слова. Проня на всякий случай пальнул из пищали, свинец постриг траву прямо под ногами монгольских коней. Кони рванулись в степь, всадники на них завизжали и завыли. Толстый человек, контайша Зайсан, упал, спрятался за бортом повозки.
Караван-баши, увидев, что Книжник и Старец скрылись за тюками куреня, смело подошёл к повозке контайши.
— Ты большой начальник и мудрый человек, — сказал Караван-баши. — Ты понимаешь, что в этом мире можно ошибаться хоть каждый день. Я пришёл под твою руку без оружия, в плен. Я важный человек у русских купцов, моё звание Му Аль Кем. У тебя важный человек вон тот, седобородый, дядя нового хана этих монгольских земель. Его, ты видел, уважительно укрыли в нашем стане. Мы обменялись важными людьми, контайша Зайсан. До тех пор пока рождённая между нами ложь не превратится в правду.
Из всего сказанного лишь весть о новом хане заставила контайшу поднять голову над бортом повозки:
— Как зовут нового хана наших земель?
— Урген Тай, да пребудет с ним сила и пусть не иссякнет молоко у его кобылиц!
Здоровый, высокий воин, охранник контайши, больно уколол начальника русского каравана копьём в бок и прорычал:
— От кого ты узнал эту дурную весть о новом хане? Нам её не привозили!
— Да, да, — поспешно подтвердил контайша Зайсан, — Нам эту весть не привозили. И, шайтан вас забери, воины, свяжите этому пленному руки и ноги!
Здоровенный воин сразу накинул на голову Караван-баши волосяной хомут, но тот ловко продел в петлю руки и быстро снял опасную удавку с горла.
От русского купеческого куреня заорали. Орал Проня, как самый голосистый:
— Му Аль Кем! Му Аль Кем! Старец спрашивает, есть ли на шее у воина, который тебя колол копьём, толстый рубец на шее? Там, где левое ухо? — Проня орал по-русски. Кто здесь его поймёт?
Здоровенный воин старательно вязал сзади руки Караван-баши. Пониже левого уха на его шее багровел толстый рубец.
— Есть! — крикнул в ответ Караван-баши.
— Тогда наша война уже закончилась!
От русского куреня в сторону монгольского отряда свободно зашагали и Книжник, и дядя нового хана.