По-над речкой Болховкой, на которой стоял засадный полк, послышался топот коней, потом ругань с караулом. Московский говорок и новгородскую брань различить было легко. О, дело приехало!
— Пропустить! — проорал через полог шатра Данило Щеня.
В шатёр, продолжая ругаться, вошли новгородские люди. Оружия при них не имелось. В первом вошедшем Данило Щеня узнал старого знакомца, купца Великого Новгорода Ваньку Коробова.
— Здрав будь, боярин! — Ванька снял шапку, двое других смиренно поклонились в пояс.
— Здорово, Иван, сын Петров, — Данило Щеня крепко пожал пятерню Коробова. — Зачем пожаловал в мой стан?
— Дак тут, это... поздравить тебя, боярин Данило. — Ванька вдруг затоптался, заоглядывался. — С повышением в разрядном чине хотим поздравить.
— Поздравляй, Ваня! — с полной радостью в голосе ответил Данило Щеня.
— Отобрали наши поздравления, — прогукал низким голосом старший возрастом новгородец. — Тюки поотобрали.
— Военный стан, — развёл руками боярин Данило Щеня. — Но тюки вернут. Сейчас мы тут сами... — Он свистнул.
Здоровые парни из обслуги тут же принесли малый бочонок с монастырской водкой, разные заедки. Данило отмахнул челядинцам уходить, сам разлил водку в чары:
— Ну, по единой!
Выпили. Заели копчёной рыбкой — день был постный, пятница — похрумкали солёными грибами. Ванька Коробов наклонился к Даниле:
— Наши посадники послали меня к тебе как старого знакомца. Желают знать, почто великий государь идёт к Великому Новгороду с большой силой?
Данило Щеня налил по второй чаре, хотя пить ему никак нельзя было, с утра ждал гонца от Ивана Васильевича, а сейчас уже обед. Где гонец, естива амбара? Тут не до гостей...
— О том, что творит великий государь всея Руси, он мне не докладывает. Так что... Чего хошь проси, только не ответ на свой вопрос. Выпили по второй?
Ванька Коробов выпил, не закусывая. Его явно побивала нутряная дрожь.
У недалёкого брода через реку Болховку заорали, засвистели. В шатёр просунулся караульный:
— Гонец к тебе, воевода, от государя нашего, Ивана Васильевича.
— Наконец-то! Давай сюда!
Гонец о трёх «соколах» на шапке ввалился в шатёр. Воевода Данило Щеня уже успел плеснуть в чашу крепкой водки, сунул чашу гонцу в руки. Гонец с чувством выпил, ухватил кус жареной осетрины, мазанной хреном, а другой рукой тянул к Даниле узкий кожаный мешок с грамотой.
Данило грамоту взял, перекрестился, махом развернул, быстро пробежал глазами.
— Эк! Эй, караул!
В шатёр вошли двое караульных да ещё пяток их затоптался снаружи.
— Вот этих, новгородских, отведите в обоз да отдайте им ихние тюки. И чтобы — сторожить! Этого, Ваньку Коробова, я пока при себе оставлю.
— Ну, в ворота твои чтобы твоё хозяйство не влазило! — ругнулся старый новгородец. — Ну, Ваня ты Ваня! Говорил я тебе!
Данило Щеня подождал, пока новгородских уведут подалее, сунул гонцу серебряную полтину и штоф с недопитой водкой, проводил его до выхода. Повернулся к Ваньке Коробову:
— Ванька, ты меня прости, но попал ты в недобрый час на мой стан.
Купец Коробов затопал ногой по стёртому ковру шатра, молчал. Данило Щеня шёпотом помянул купцову мать, но громко свистнул. Шатровый полог откинулся, вошли без спросу оба тысяцких засадного полка:
— Чего изволишь, боярин?
— Выводите полк махом. Как уговорено. Обозы пока пусть здесь ждут, назавтра тронутся. Пушки держите на задах похода, при снарядах. Да крикните моим холопам, пусть шатёр снимут. Я сейчас догоню головной дозор.
Тысяцкие выбежали, на ходу крича команды полкового строя.
— Некогда, Ванька, некогда балакать. Сейчас вот, возьми княжий знак. — Данило Щеня оборвал от левого плеча лоскут кожи с наплавленным на него серебряным атакующим соколом. — Возьми знак и гони через наши заставы. Там будут Татарове, так то наши татарове. Кто спросит — покажешь им знак.
Ванька Коробов вроде что-то сообразил:
— Да как же это, Данило? Война?
— Хуже, Ваня, хуже, чем война. Ты, ежели жить хочешь и семью сохранить, и нажитое тобой, так вот что сделай. Ты приволоки мне на поход жида Схарию. Знаешь такого?
— Слышал... Но он говорят, покрестился...
— Приволокёшь мне сюда на поход жида Схария, — жёстко повторил Данило Щеня, — тогда будешь жить на Москве при животах своих и при торговле своей. Именем великого государя это говорю. Жид Схария сейчас укрылся в старом монастыре, у Нево-реки. Вымани его, приволоки мне, тогда всё тебе будет. Давай!
— А мои товарищи, они как?
— Пусть выкуп за них готовят! Война, етива Матрёна!