— Опять обман, великий князь? Та тетрадь шесть лет писалась купчишкой Афанаськой, должна быть вся в грязи и в жире, как и всё у вас, русов. А ты что за чистое новьё нам суёшь? Подделку?
— Сую? Послать бы вас через могилу да на ту сторону Земли! Я вам сую?
Тут же со скамьи поднялся самый старый посол, видать, что из русских, смоленских людей. Низко поклонился, сказал мирным голосом:
— Великий княже! Не гневись. Но посол наш правду молвит. Есть люди, что видели ту тетрадь у Афанаськи Никитина в руках. Точно — засаленную, обтрёпанную, грязную...
— Тебе — отвечу. — Великий князь подвинулся на троне, нарочно задел крылья правого павлина. Тот только скрипнул механизмом да внутри его что-то стало щёлкать. — Но сначала надобно тебе, по нашему обычаю, освежиться. Шуйский!
Шуйский, бряцая своей боевой сбруей, на миг пропал в соседней горнице и тут же появился, неся большой ковш. По палате пошёл тонкий запах заморского вина. Шуйский с поклоном поднёс старому русскому ганзейцу черпальный ковш в четверть ведра.
— Великий князь Московский тебе лично подносит сие вино!
Старый русский вымахнул полный ковш через три глотка. Утёр бороду, низко поклонился. У его соседей по скамье задёргались кадыки. А Шуйский, подлец этакий, уже подносил старому русскому второй золочёный ковш вина...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Подождав, когда опорожнится второй ковш, Иван Васильевич принял поклон старого русского, живущего теперь у ганзейцев, и продолжил говорить:
— Так вот в чём дело-то, посол ганзейский, — повторил Иван Третий. — Ведь когда Афанасий Никитин в ту Индию пошёл, он занял у тверского князька Тишки Романеева десять гривен серебром. Чтобы на те гривны приобресть товары для торга в Индиях. И, как мы все здесь сидящие ведаем, не вернулся Афанасий в родную Тверь... Значит, что должок за ним остался перед тверским удельным князем. Посему, дабы пресечь всяческие раздоры, велел я передать ту засаленную тетрадь Тишке. Как бы в счёт долга. Я бы себе оставил тетрадь купца Афанасия, да где же я десять гривен сейчас возьму? Мы всем Московским княжеством теперь в долг живём. Да... Конечно, упирался удельный тверской князь, да куда от меня денешься? Принял он ту тетрадь и долг Афанасия Никитина в десять гривен погасил честным словом под святым крестом! Ты это видал, Шуйский? Перекрестись, что сам видел!
Шуйский немедля повернулся в красный угол палаты, к иконам, истово начал класть кресты на себя и на иконы.
— Мы же сделали список с той тетради, — продолжал великий князь. — Вот тот список, у тебя, посол. А теперь — верни!
Посол ганзейский дёрнулся было, но список вернул. Великий князь осторожно положил тетрадь возле себя, на сиденье древнего трона Палеологов.
— Ибо когда мы дали эту тетрадь книгочеям нашим, греческим, то оказалось, по их словам, что тетради сей не десять гривен цена, а пятьдесят тысяч!
— Это как надобно понимать? — Посол сделал шаг назад, притопнул ногой.
— А так и понимай. Я тетрадь Афанасия вам, послы, отдам. Но! За пятьдесят тысяч гривен, кои ваши государи...
— Не дадут!.. Ты при деньгах! Ты Новгород пограбил и от Европы кус оторвал! — заорали посольские чуть ли не в один голос.
— Ну да, конечно... Пограбил... Скажете тоже... Свой город и пограбил? Ну-ну. Господин Великий Новгород мне три года дань не платил, вот я ту дань и забрал. И татарам отдал. Как положено. Хотите проверить мои слова? Так я сейчас напишу вам охранную грамоту, и поезжайте в Казань. Там спросите...
Иван Васильевич знал, что предлагал. Жиды в Казань и палец не сунут. Казанцы люто ненавидели пейсатых менял. Уж чего-чего, а в справедливости татары казанские толк понимали... Иван Васильевич заорал, перекрывая крик послов:
— Пятьдесят тысяч гривен! Ну, займёте на три года! Под мою роспись и под мою великую княжескую печать!
В том списке с тетради кое-что было не вписано из оригинала. Про золото, про драгоценные камни, про путь через Китай... Отчего бы и не отдать тот список? Да под займ?
— Под сорок процентов годовых — тогда займём! — прошишликал кто-то из посольских.
— Под жидовский процент? Хорошо! Я подпишу и такой договор! Вот вам крест! — сказал государь, но не перекрестился. Такие деньги самому нужны, зачем отдавать? — Ну! Конец переговорам?
— Нет! — Посол отирал со лба пот, хотя в палате стояла такая прохлада, что можно и в шубе усидеть. — Нам теперь как будущим заимодавцам интересно узнать, с каким товаром ты, великий князь, собираешь караван в землю Син?