— Поведу, — согласился Проня. — Только как же мы из Атбасара выберемся? Живыми?
Бусыга уже волок мимо них двух овец на обрывках верёвки. Книжник придержал Бусыгу, достал из кармана плотный кошелёк, сыпанул из него на ладонь что-то вроде жёлтой соли. Сунул ладонь под морду одной орущей овце, потом другой. Овцы покорно слизали угощение. Мига два прошло — обе овцы забились, забились, тут же опали наземь.
— Режь быстро глотки!
Проня привычным махом вспорол ножом овечьи горла.
— Эй! — заорал Книжник в сторону нукеров. — Ет бай! Берши, берши!
Услышав про жирное мясо, которое просят взять, нукеры вскинулись, пошептались.
— Волоки им овец да поклонись на всякий случай, — велел Бусыге Книжник. — Только смотри не вздумай этого мяса отведать. Отведаешь — вообще ничего не увидишь. Уже до обеденного солнца.
Проня с большим интересом смотрел на маленький кожаный кошелёк в руке Книжника. Потом глянул на его лицо. Обычно простое и благостное, лицо Книжника просело так, что кости черепа могли изнутри продавить кожу. В глазах его бесилась тьма. Книжник наклонился над бурдюком с чачей и лил драгоценный напиток на руки, тёр их с песком, снова лил, снова тёр руки. Проня сглотнул слюну, поёжился.
— Пошли, — тихо позвал Книжника Проня, — покажу пещеру, которая, наверное, здешняя Торойя, тюрьма для рабов.
— Да нет, Проня. — Книжник отвёл чёрные глаза в сторону, потом снова глянул на Проню. В глаза его вернулась тёмная синь. — Это, Проня, не Торойя, это будет много хуже.
Заготовленные в Челябе, в Проходе мудрецов, смоляные сосновые факелы горели тихо и ровно, почти не давая дыма. Книжник двигался со своим факелом повдоль высоченной стены подземного зала, велев Проне стоять недвижно, чтобы не потерять вход.
Наконец Книжник наткнулся на проход в дальней стене. По неподвижному Проне определился, что тот проход расположен как раз напротив засыпанного со стороны реки тайного хода под землю.
— Ты здесь шёл? — Голос его прозвучал странно, будто Книжник говорил через толстую перьевую подушку.
Голос Прони, наоборот, разнёсся по залу громко и остро:
— Откуда я помню, где я шёл? Страху было — выше гор!
Книжнику не понравилась разница в звуках голоса в этом подземелье. Что-то опасное таилось в нём.
— На пять шагов назад отойди и скажи мне что-нибудь! — велел Книжник.
Факел Прони закачался, потом замер.
— Говори! — крикнул Книжник.
От Прони донёсся шелест. Потом послышалась тонкая нежность, словно журчал маленький весенний ручеёк. Книжник быстро зашагал вдоль стены назад. Шёл и в голос звал:
— Проня, Проня, Проня...
Проня наконец откликнулся:
— ... не пойдём, что ли?
— Проня! — заорал Книжник. — Слышишь меня?
— Да всё время слышу! Спрашиваю тебя, дальше не пойдём, что ли?
— Поворачивай, быстро иди к выходу. Быстро!
Сам Книжник почти бегом продвигался вдоль стены и уже почти приблизился к факелу Прони, когда услышал, что под ногами хлюпает вода. Вскоре она стала заливаться ему в сапоги, поднялась до колен. Книжник заторопился, но тут же столкнулся с Проней. Оба стояли у входа в этот огромный подземный зал. Книжник толкнул Проню и они побежали дальше, на воздух, а через короткое время уже тяжко протискивались в глинистом скользком проходе на свет дня.
Когда высунулись из земляной ямы, Книжник сразу глянул на речку. Она заметно обмелела. Вот оно! Река, судя по её берегам, в далёкой древности была много полноводнее. И будь она такой полноводной сейчас, они бы так и остались в большом зале и в воде. Навсегда. Книжник тотчас вспомнил лицо Бога на неизвестном лёгком металле.
— Му Сар Оаннес! — громко сказал он и засмеялся.
— Кто? — отдышавшись, спросил Проня.
— Да тот Бог, лицо которого ты притащил вчера на стоянку.
Проня с сомнением оглядел перемазанного глиной Книжника, свою одежду, с которой придётся возиться целый день, чтобы привести её в божеский вид и сумеречно выругался.
— Не лайся, — построжел Книжник, — а молись, что тебя не забрал к себе под воду этот древний Бог!
— Водяной царь, что ли?
— Водяной, водяной... Экая я дубина! Не мог верно перевести понятие «Атбасар»! Сразу бы перевёл — тогда бы бухарского дарагара махом поставил на колени. Впрочем, ещё успею! Пошли стирать одежду!
А от их стоянки уже кричали то «Проня», то «Китабара». Звали их. Потому что стоянку русских купцов опять окружили свирепые бухарские нукеры.