Лохова покачала головой:
— Незачем мне это, тетя Ксеня. Гостей принимать не собираюсь. А одной — и так хорошо.
При этом она взглянула на небольшой портрет мужа, висевший над кроватью.
Градская вздохнула.
Комнаты Лоховой и хозяйки разделял каменный простенок, в котором была забитая и оштукатуренная дверь.
Страдая бессонницей, Градская иногда слышала негромкую музыку...
«Тоскует, бедная», — думала добрая женщина.
Но однажды, проснувшись ночью, Ксения Тимофеевна услышала прерывистый писк. Тогда она не обратила на это внимания. А на следующую ночь повторилось то же.
Любопытная от природы, Градская неслышно поднялась с постели и прильнула к едва заметной щели в двери, в том месте, где недавно отвалился кусок штукатурки.
То, что увидела Градская, поразило ее. Лохова в одной сорочке сидела у приемника и что-то быстро записывала в тетрадь. Потом она выключила приемник и принялась сосредоточенно читать.
— Чудны твои дела, господи, — прошептала старуха.
До рассвета она не спала. Сначала ей пришло на ум спросить Лохову, чем она занимается по ночам. Но, поразмыслив, отказалась от этого намерения.
Ей не хотелось предстать перед квартиранткой в роли соглядатая.
Электротехник порта Володя Рябов занимал с матерью, Полиной Семеновной, квартиру из двух комнат.
Муж Полины Семеновны — партизан, погиб в лесах Белоруссии в неравном бою с гитлеровцами.
С тех пор она посвятила себя сыну, радуясь его успехам, вместе с ним переживая огорчения.
Работая, Володя Рябов продолжал учиться. Он лелеял мечту закончить заочный институт и стать инженером.
Как у всякого человека, у Володи было любимое занятие, которому он уделял все свободное от работы и учебы время.
Маленькая комната, которую занимал Володя, была похожа на мастерскую. На столе и на полках лежали инструменты и разные детали...
Со школьной скамьи Володя пристрастился к радиолюбительству и сделал в этой области немалые успехи.
Недавно сконструированный им аппарат — дефектоскоп, позволявший обнаружить изъян в литье, был премирован на Всесоюзной выставке.
Как-то раз, явившись домой вечером, Володя застал у матери гостью.
Это была ее старая знакомая Ксения Тимофеевна Градская.
Когда появился Володя, Градская засуетилась.
— Ну, мне пора...
Но Полина Семеновна остановила ее:
— Сидите, сидите... Я сейчас. Вот только сына накормлю.
Гостья охотно осталась. Одинокой женщине не хотелось уходить из уютной квартиры.
Кроме того, Рябова была на редкость хорошей собеседницей. И даже хлопоча у стола, она не переставала разговаривать.
Поужинав, Володя поблагодарил мать и ушел к себе. Плотно затворив дверь, он включил приемник, сборку которого закончил вчера.
Предстояло настроить, или, как любил говорить Володя, отшлифовать аппарат.
И юноша принялся за дело. Увлекшись, он не замечал ни свистов, ни громких прерывистых звуков азбуки Морзе, то и дело вырывавшихся из репродуктора.
Работа шла успешно. Володя радовался, что его конструкция действовала хорошо.
В дверь постучали.
— Да, — откликнулся юноша, не прерывая своего занятия.
— Выйди на минуту к нам, сынок, — послышался голос матери.
Володя неохотно повиновался.
В столовой по-прежнему сидела гостья. Юноше бросился в глаза ее тревожный взгляд. Она была явно чем-то взволнована.
— Тут Ксения Тимофеевна интересную вещь рассказала, — обратилась к Володе мать.
Юноша вопросительно взглянул на Градскую.
Та, смущаясь, проговорила:
— Вы уж извините меня, старую, Владимир Николаевич. Может, напрасно побеспокоила. А только, как раздался в вашей комнате писк этот, так спросить вас захотела...
— Спрашивайте, Ксения Тимофеевна, — любезно сказал Володя.
Он симпатизировал этой седой, с полным приветливым лицом, женщине.
— Значит, так, — продолжала Градская. — Есть у меня квартирантка, Лохова... Может, знаете?
Володя кивнул:
— Машинисткой на заводе фруктовых вод работает?
— Она самая. Ну, лежу как-то я ночью, с боку на бок ворочаюсь. Бессонницей страдаю. И вдруг раздался писк, вроде комариный. Из комнаты квартирантки доносится. Каюсь, не утерпела... Дай, думаю, погляжу, чем моя Ольга Владимировна глубокой ночью занимается. Поглядела в щелочку, вижу: сидит она у приемника, слушает и записывает что-то. А потом приемник потушила, и давай записанное читать...
Володя весь превратился в слух. Уж слишком необычным было то, что рассказывала Градская.