– Конечно, пойдем, – ответила Гвинейн, поднимаясь с места. И добавила: – Всем приятного аппетита.
Она не оглядывалась, но была уверена в том, что Кевендил готов убить их обоих, Бариан Мейхарт негодует, а тетушка Керика обменивается хитрыми улыбочками с Корвесами.
– Куда мы идем? – на всякий случай уточнил Иврос, когда они вышли в коридор.
– В мою башню. Если она когда-то была моей, конечно, учитывая все обстоятельства, – язвительным тоном добавила адептка.
Он заключил ее в объятия в тот же миг, как тяжелая дверь закрылась за ними. Прижал к себе так крепко, что у обоих перехватило дыхание. И требовательно впился губами в удивленно приоткрытые уста женщины.
Гвин обвила шею колдуна руками, зарывшись пальцами в волосы у него на затылке. Закрыла глаза.
Иврос целовал горячо. Его короткая борода царапала кожу, но Гвинейн не обращала на это никакого внимания. Голова закружилась от новых ощущений. Тепло разлилось по телу стремительной волной.
– Ив, – простонала она между поцелуями.
Колдун обвил ее талию одной рукой, другой ласково провел женщине по волосам и остановился у нее на щеке.
Гвин, не глядя, нашарила дверную ручку, потом большую щеколду и лязгнула замком, в котором до сего момента практически не возникало необходимости. Но в такой момент неожиданные посетители оказались бы весьма некстати.
Тем временем руки Ивроса увереннее заскользили по телу чародейки. Когда одна ладонь легла ей на грудь и легко сжала ее сквозь ткань платья, Гвин немного пришла в себя и распахнула глаза.
– Ив! – Она толкнула его.
Колдун попятился, увлекая адептку за собой. Короткими шагами, не выпуская возмутившуюся Гвин из объятий, он добрался до большого дубового стола в центре комнаты, возле которого стоял стул с высокой спинкой. Опустился на этот стул и усадил женщину к себе на колени. Она предприняла вялую попытку к сопротивлению, но моментально сдалась, когда его горячие губы прочертили неторопливую дорожку вниз и начали целовать шею.
– Ив, – в третий раз выдохнула Гвин с ноткой бессильного отчаяния.
Все ее самообладание и здравый смысл растаяли быстрее, чем кусочек свежего масла на горячем хлебе.
– М?
Мужчина поднял на нее взгляд. Его глаза были темны и глубоки. Настолько, что ей самой захотелось сорвать с него одежду. Позабыть обо всем на свете.
Колдун коснулся губами ее уха и прошептал:
– Нельзя?
От его горячего дыхания адептка шумно вздохнула. Приблизилась лицом к его лицу, чуть соприкасаясь носами.
– Нельзя, – выдохнула она Ивросу в приоткрытые губы.
– Знаю.
Одна его рука лежала на ее тонкой талии. Другая придерживала Гвин за бедро, чтобы ей было удобнее. Иврос не шевелился. Лишь смотрел на нее этим своим пьянящим, гипнотическим взглядом с золотыми искрами в глубине темной бездны.
Пожар, пылавший в ее груди, грозил выжечь мир вокруг.
Адептка приблизила свои губы к его. Остановилась в томительной нерешительности. Легко коснулась кончиком языка его верхней губы.
Иврос усмехнулся.
– Женщина, если ты будешь меня дразнить, все закончится прямо на этом столе, – его низкий шепот заставил Гвин смутиться.
Насколько он серьезен?
Насколько далеко готова зайти она сама?
Быть может, не стоило рисковать и испытывать судьбу больше дозволенного.
Адептка попыталась высвободиться и встать, но колдун удержал ее.
– Не уходи, прошу, – Ив уткнулся лицом ей в шею. Когда он говорил, щетина приятно щекотала Гвин кожу. – Посиди со мной. Обещаю, что буду сдержан. Я ждал этой минуты с тех пор, как мы пришли в этот замок. Кто знает, сколько у нас времени? И что будет завтра?
– Ты правда покажешь папе Терновый Бастион? – тихо осведомилась Гвин.
– Кроме меня из рода Хагмор никого не осталось. А не станет меня, и Бастион опустеет. Нет больше смысла скрывать его. Так что пусть взглянет, если считает, что это так важно. А ему удалось убедить меня, что это ужасно важно. – Ив усмехнулся. – Все утро от меня не отходил.
– Он умеет быть назойливым, если видит цель, – призналась адептка. – Но будь внимателен с ним. Папа всегда разумен, но не всегда добр к людям.
– Я уже заметил. – Иврос поймал руку Гвин, которая блуждала по его груди, и переплел их пальцы. – Но мне нравится, как тушуется в его присутствии старший Мейхарт. Даже рта раскрыть не смеет.
– Не злорадствуй, – менторским тоном сказала женщина, но и сама не смогла сдержать улыбки.
– О чем ты? Как я смею!
– Зато тебя поселили в одну из лучших гостевых спален, – шутливо подмигнула адептка. – Думаю, Бариан поражен собственным радушием. Наверняка всю ночь глаз сомкнуть не мог от счастья.